-- Мне дела нет до того, сколько она стоит! Я предлагаю эту цену; надо только, не тратя даром времени, вытащить ее на берег и спустить на воду!
-- Я -- человек семейный и бедный! Как же могу отказаться от такой суммы, раз вы сами добровольно предлагаете мне?! И, хотя я боюсь греха...
-- Греха тут нет! -- прервал его дон Торрибио. -- Скорее готовьте шлюпку, я хочу испробовать ее сейчас же.
-- Не делайте этого, ваша милость! Видите сами, что там делается! Зачем идти на верную смерть, когда от этого никому пользы не будет?!
-- Я убежден в противном! -- горячо возразил дон Торрибио, вручая Педро Гутьерресу тридцать три золотых унции. -- Я убежден, что Бог, внушивший мне мысль сделать что можно для спасения этих несчастных, не даст мне погибнуть. Ну, торопитесь же, друзья, я попытаюсь достигнуть судна, хотя бы мне пришлось отправиться одному!
-- Нас будет двое, ваша милость, -- сказал Пепе Ортис, -- неужели вы думали, что я вас отпущу одного?!
-- Если позволите, сеньор, я также отправлюсь с вами, -- произнес молодой священник.
Тут вдруг произошло нечто совсем невероятное: рыбаки, так упорно отказывавшиеся сопровождать отважного молодого человека и считавшие непозволительным безумием эту попытку, теперь наперебой спешили изъявить желание ехать с ним, лишь бы только не допустить возлюбленного пастыря подвергать опасности свою жизнь.
-- Хорошо, друзья мои! -- говорил со слезами на глазах растроганный священник. -- Но ведь все вы отцы, мужья, у каждого из вас есть семья, а я -- человек совершенно одинокий и никому не нужный! Отпустите же вы меня туда, куда призывает мой долг!
-- Нет, нет, падре! -- восставали все в один голос. -- Не ездите с ними, мы не допустим этого! Что будет с нами, если мы вдруг лишимся вас?! Кто станет учить и наставлять наших ребят, ухаживать за нашими больными, лечить их, кто будет утешать наших жен и вдов? Нет, падре, лучше пусть гибнет кто-нибудь из нас, только не вы!