Не помню, как я совершил этот переезд: горе затмевало мой рассудок.
По приезде в порт первым делом моим было осведомиться о французском путешественнике, которому я служил проводником.
Не знаю почему, но мне казалось все, что он был один из виновников моего несчастья.
Иностранец, как я узнал, уехал еще накануне, не на корабле, а верхом на лошади.
Не отдохнув даже часа, я пустился снова в путь -- куда глаза глядят, и остановился лишь только поздно вечером у одинокой хижины.
Не постучав в дверь, я поднял защелку и вошел.
Два человека сидели перед тлеющим огнем и разговаривали, смеясь, между собой.
Это были Матамас и мой француз.
Я испустил крик радости, подобный реву тигра, когда он видит добычу.
Не знаю, как это случилось, но, вероятно, бешенство удесятерило мои силы, так как спустя пять минут эти два человека лежали на земле, связанные по рукам и ногам, без всякой возможности пошевельнуться.