-- Это вне всякого сомнения, -- подтвердил сержант.
-- Мои братья смеются. Хорошо. А что сделалось с Нигамоном?
-- Мой первый выстрел попал в него, но эта гадина, хотя и тяжело раненная, ускользнула, как трусливая старуха.
-- Нигамон убежал в лес, как олень, но ему не долго удастся скрываться от безошибочного глаза моего брата.
-- Надеюсь, вождь, -- сказал мстительный охотник, хмуря брови, -- на этот раз он только попробовал моего свинца, а скоро я его угощу вдоволь; до его селений далеко.
-- И мои воины идут по его следам! Вот скальпы собак-ирокезов, -- прибавил вождь, подавая охотнику кровавые трофеи, -- они по праву принадлежат моему брату; он повесит их в своей хижине; Ононтио похвалит его за храбрость.
-- Господин де Монкальм меня знает и так, -- отвечал охотник, гордо поднимая голову и отстраняя от себя отвратительный подарок. -- Нет, вождь, оставьте у себя эти скальпы, они скорее ваши, чем мои; только благодаря вам макасы обратились в бегство. К тому же, вождь, ведь я -- не краснокожий, в моих жилах нет индейской крови, хоть я и горжусь быть приемным сыном вашего племени. Вам известно, что воины моего цвета не имеют привычки скальпировать своих врагов.
-- Хорошо сказано, Бесследный! -- вскричал сержант. -- Француз убивает врага, но после смерти прощает ему. На иное он не способен.
-- Хорошо! -- сказал, улыбаясь, вождь. -- Тареа благодарит своего брата, он принимает скальпы. Что теперь желает делать Бесследный?
-- Я думаю, вождь, что нам следует прежде всего заняться бедными пленниками, которых вы так чудесно спасли.