-- Как, вам это сказали? Где же ваши родные?
-- Они все во Франции, в Париже.
-- Бедное дитя! Однако же вы приехали с кем-нибудь?
-- Да, с семейством Меренвиль; граф Меренвиль мой опекун и заступает место моего отца, предполагая, что можно заменить отца, чего я не думаю.
-- И вы правы, милая, ничто не может сравниться с любовью отца к сыну и матери к дочери.
-- Да, это чувствует мое сердце, -- печально проговорила молодая девушка. -- Мне кажется, что в глубине моего сердца есть немало нежности и любви, и как бы я была счастлива разделить их с моим отцом, тем более с матерью; и как могла моя мать так покинуть меня, или она не любила меня! Я не могу предположить последнего даже на минуту; мать всегда любит свое дитя, не правда ли?
-- Конечно, это чувство выше всех других; мать не может не любить своего ребенка.
-- Да, это правда, я вывожу свое заключение из того, что хотя и не помню моей матери, но мне часто кажется, что я вижу ее, слышу, как она шепотом говорит со мною; тогда я наклоняюсь к ней, чтобы лучше расслышать слова, доходящие до моего сердца. Мне кажется, будто она бодрствует надо мною, и я чувствую, что она принадлежит мне одной. Мне думается, что, где бы я ни нашла ее, если только Богу угодно, я тотчас же узнаю ее. Но что это значит? -- воскликнула вдруг Марта. -- Ваши глаза полны слез, не огорчила ли я вас, сама того не зная, а? Если это так, милая, простите меня, умоляю вас...
-- Нет, милое дитя, вы в одно и то же время и тронули меня, и доставили мне удовольствие. Увы! Я тоже мать...
-- У вас есть дитя?