-- Не всякому, дружище, -- отвечал, подтягиваясь, сержант, -- удается получить такое образование, как мне; я ведь -- шутка сказать! -- два года служил в Версальском гарнизоне. Но вы мне вот что скажите лучше: неужели вы серьезно доверяете гуронам?
-- А почему бы мне им не доверять, сержант?
-- Не в обиду будь вам сказано -- да вы и сами с этим согласитесь, конечно, по секрету, -- но ведь эти гуроны -- сущие чудаки, а мундиры их еще чуднее.
-- Одежда ничего не значит, сержант; важно знать человека; Тареа -- вождь; его отец и дед были сагаморы; хотя Тареа еще очень молод, но слава его велика; он прославился на войне, и его сиятельство маркиз де Монкальм, ваш новый генерал, лично его знает; он ценит его и вполне доверяет его мудрости.
-- Я питаю отменное уважение к господину маркизу де Монкальму, который есть мой главнокомандующий, -- отвечал сержант с высокомерным видом, -- но я так понимаю, что и при всем том я имею право иметь свое собственное обстоятельственное рассуждение.
-- Кто вам мешает, имейте рассуждений сколько хотите, -- отвечал, улыбаясь, охотник. -- А если это вам нетрудно, то сделайте мне одолжение, взгляните вот в эту сторону.
И он протянул руку по направлению к реке.
-- В какую сторону?
-- Вот сюда, направо, к этим двум островкам.
-- Вижу, а потом что?