Донна Розарио рассмеялась.
-- Бедный Блю-Девиль, -- сказала она, все еще смеясь, -- его лицо вредит ему, но не виноват же он, что так безобразен.
-- Конечно нет, и это не причина опасаться его.
-- Вы не правы, не доверяя Блю-Девилю, мой милый Октавио, -- отвечала молодая девушка, становясь серьезною, -- это честный человек, преданный и на которого совершенно полагаюсь.
-- Вы говорите то, что думаете, милая моя Розарио?
-- Да, мой друг; Блю-Девиль, у меня есть на это доказательства, приставлен, чтоб быть около меня и, когда нужно, помогать мне.
-- Приставлен к вам?.. Я вас не понимаю, моя обожаемая Розарио; что вы хотите этим сказать? Кто же поместил его около вас?
-- Кто, Октавио? Тот друг, о котором я вам сейчас говорила, Валентин Гиллуа.
-- Валентин Гиллуа! -- вскричал он с худо скрытой досадой, -- вы мне действительно только и говорите, что об этом человеке; вы, значит, очень ему верите?
-- Безгранично, мой друг, Валентин Гиллуа девять раз спасал жизнь моему отцу; мать моя его уважала до обожания; теперь же, когда я одна на свете...