-- Благодарю!.. Я надеюсь, повторяю, что не буду вынужденным прибегнуть к вам, однако, мы должны иметь предосторожность на случай, если я должен буду послать к вам лазутчика. Возьмите половину этого золотого кольца. Человек, самый верный с виду, может стать в данный момент изменником. Я сам убедился в этом печальным опытом. Вы последуете только за тем человеком, который предъявит вам другую половину этого кольца, сказав: "Час пришел, учитель ждет". Вы не зададите этому человеку никаких вопросов -- он не сможет вам ответить, так как сам ничего не будет знать. Хорошо ли вы поняли меня? Решено?
-- Решено, я понял вас, -- отвечал канадец, заботливо пряча половину золотого кольца, данную ему священником. -- Имеете ли вы еще какие-нибудь приказания?
-- Нет, теперь мы должны расстаться, следуйте за мной.
Они поднялись и вышли из комнаты. После нескольких поворотов канадец очутился на том месте, где лежал Лунный Свет.
Отец Сандоваль сделал последний знак канадцу, напоминая ему об осторожности и удалился.
-- Гм! -- сказал Сумах, смотря на небо. -- Не следует терять времени, если я хочу отдохнуть немного до отъезда.
После этого размышления он растянулся около своего товарища, продолжавшего спать, и не замедлил погрузиться в глубокий сон.
Глава XVI. В дороге
Уже блестящий свет утра лег на верхушки отдаленных гор. Робкие лучи солнца, восходящего словно из сени золотых и пурпурных облаков, рассеяли туман. Испарения поднялись в виде занавеси и обнаружили во всем торжественном величии великолепие пейзажа, в центре которого находилась гасиенда дель Барио.
Направо протянулась цветущая долина, в глубине которой рисовались капризные изгибы Рио Гранде. Налево, среди леса, скал и холмов, украшенных гирляндами зелени, простиралось озеро, поверхность которого, слегка волнуемая свежим утренним ветерком, блестела под лучами солнца. Высокие горы, скалы берега реки с утесами, покрытые зарослями сумаха, красного дерева, пробкового дуба и акажу, окружили эту великолепную водную скатерть. Гармоническое трепетание листьев, осыпанных росой, придавало жизнь этой спокойной и первобытной природе, которой не касалась еще рука человека и которая просыпалась веселою под могучим дыханием Творца.