-- Вы идиот, друг мой. Этот человек не мог быть моим товарищем, так как это индеец! -- сказал он с величайшим спокойствием.
Эти слова так отвечали мыслям присутствующих, которые в своей кастильской гордости не считали индейца за человека, что допрос на этом и кончился. К тому же, они никак не могли понять, как мог бы человек помогать бегству другого и сам не воспользоваться возможностью убежать?
Итак, вместо упреков испанцы извинились перед охотником и ушли, пораженные философией этого человека, который, имея возможность быть свободным, предпочел остаться в плену.
Когда дверь закрылась за ними, канадец залился гомерическим хохотом, а потом принял меры к тому, чтобы провести ночь как можно удобнее.
Глава XXIV. Сотавенто обрисовывается
Теперь мы сделаем несколько шагов назад и вернемся к одному из персонажей, роль которого до сих пор была второстепенна, но которого события вдруг выдвинули на первый план.
Сотавенто, спрятавшись в потайной комнате, подслушал разговор графа Мельгозы с доном Аннибалом и с отцом Пелажио Сандовалем.
Когда эти три лица покинули салон, достойный мажордом вышел из своего убежища с планом в голове, исполнение которого мы скоро увидим.
Сотавенто пользовался полным доверием своего господина. Обязанность мажордома часто требовала его пребывания вне дома во всякое время дня и ночи. Поэтому он мог свободно покидать гасиенду и отсутствовать целыми днями.
Это нисколько не удивительно для мажордома, обязанного наблюдать за всем, что происходит как дома, так и вне его, а также за пастухами быков и лошадей на обширных пастбищах, которые простираются часто на двадцать пять-тридцать миль вокруг гасиенды.