Молодая девушка послушно поднялась.
-- Увы! -- произнесла она. -- Я не такая, как вы, мама: я не стою на высоте своего мужества.
-- Предоставь мне говорить с этими свирепыми людьми. Страх, который я так долго внушала им, не исчез еще совершенно. Может быть, мне удастся достичь успеха.
-- Дай бог! -- сказала молодая девушка, складывая с мольбой руки и подымая их к небу.
Тогда донна Эмилия приблизилась к индейцам, которые, стоя на почтительном расстоянии, с плохо скрытым беспокойством следили за ее движениями.
Произошла единственная в своем роде сцена. По мере приближения донны Эмилии, индейцы отступали, не разрывая, однако, круга.
Наконец, один из них, более смелый, остановился, опустил на землю ложе своего карабина, взглянул на приближающуюся женщину и решился заговорить на дурном испанском языке.
-- Чего хочет бледнолицая женщина? -- сказал он. -- Зачем не остается она у огня? Ночь свежа, и для чужестранки лучше оставаться там, где поместили ее воины.
-- Кто ты, носящий платье цивилизованных людей и лицо дикого краснокожего? -- спросила она высокомерно. -- По какому праву обращаешься ты ко мне, когда я с тобой не говорила? Если ты имеешь некоторое влияние на этих людей, то прикажи им освободить проход, пока мое терпение не истощилось.
-- Воины не должны этого делать, им приказано удержать здесь двух бледнолицых до прибытия вождя.