-- Вы отказываетесь? -- спросила она, окидывая властным взглядом присутствующих.
Никто не отвечал.
-- Хорошо, -- сказала она со странным выражением. -- Узнайте же могущество Царицы Саванн.
Быстрым, как мысль, движением она вынула из-за пазухи пузырек и выплеснула его содержимое на индейца, неподвижно стоявшего в двух шагах от нее.
Краснокожий испустил страшный крик, поднес руки к лицу и, упав на землю, скорчился в ужасных страданиях.
Команчи были испуганы: хотя они хорошо заметили жест донны Эмилии, но флакон был слишком мал, чтобы они могли его рассмотреть. Не зная, чему приписать падение своего товарища, они вернулись к прежним суеверным страхам. Они наклонились над раненым: у него все лицо было страшно обожжено. Краснокожие с криком ужаса бросились бежать во всех направлениях, преследуя одну цель: спрятаться от взгляда этого странного существа, одно движение которого причиняет смерть.
-- Иди, иди, дочь моя! -- вскричала донна Эмилия.
И увлекая Диану, машинально следовавшую за ней, она пустилась бежать к тому месту, где находились индейские лошади.
Чудо, совершенное донной Эмилией, объяснялось очень просто. Рискуя постоянно попасть в руки индейцев, она носила при себе флакон серной кислоты, предназначенной, вероятно, для самоубийства в том случае, если бы краснокожие взяли ее в плен и по своему обычаю стали мучить. Желание спасти дочь заставило ее прибегнуть к этому средству. Опыт должен был удаться, и он действительно удался.
Обе женщины быстро спустились с холма, оставив несчастного индейца испускать вопли, и подошли к лошадям. С решимостью, какую можно было ожидать только от такой экзальтированной особы, как донна Эмилия, она выбрала двух лошадей, на одну усадила дочь, а на другую села сама.