Мать и дочь оставались бок о бок, не смея поделиться безотрадными думами и постоянно ожидая близкой катастрофы, которую предвидеть или избежать было невозможно.
Так дни сменяли друг друга, не принося никакого изменения в их положении. Прошла уже целая неделя, а ничто не указывало на то, какую судьбу готовят им команчи. На десятый день утром индеец, приставленный специально для надзора за ними, предупредил их, что вождь, вернувшись накануне из экспедиции, просит у них позволения поговорить после завтрака.
Донна Эмилия иронично улыбнулась.
-- Зачем такая учтивость с пленными? -- спросила она с горечью. -- Разве твой вождь не господин нам? Господин же, как мне известно, не имеет нужды извещать своих рабов!
Индеец поклонился и вышел, женщины остались одни.
-- Наконец, мы узнаем свою судьбу, -- сказала донна Эмилия дочери с равнодушным видом, далеко не отвечавшим ее внутреннему настроению.
-- Да, -- печально отвечала та. -- Дай бог, чтобы чувство жалости осталось еще в сердце этого дикаря и чтобы предложения его не были такого рода, от которых необходимо отказаться!
-- Дай бог, дочь моя!
Молодая девушка молчала с минуту, потом мрачная улыбка показалась на ее губах.
-- Мама, -- спросила она, -- сохранили вы свой флакон?