-- Да, сударыня, ваше спасение. Вы хорошо сознаете свое положение, не так ли? Вы убеждены, что действительно вполне в моей власти, и никакая человеческая помощь не может вас спасти?
-- Да, но остается бог. Бог, который видит нас и спасет! -- вскричала она пылко. -- Бог, который разрушит ваши гнусные замыслы.
-- Бог! -- сказал он с нервным смехом. -- Вы забыли сударыня, что я команч и что ваш бог -- не мой. Поверьте мне, склоните голову под игом судьбы. Ваш бог, если он существует, не властен надо мной. Я смеюсь над его могуществом!
-- Замолчи, богохульник! Бог, которого ты осмеливаешься отрицать, может, если захочет, уничтожить тебя в одно мгновенье!
-- Пусть же он это сделает, и тогда я поверю в него! -- Он поднял голову и с вызовом устремил глаза на небо. -- Но нет, -- прибавил он через минуту, -- все это ложь, выдуманная вашими священниками! Вы находитесь в моей власти. Повторяю, никакое человеческое или божественное могущество не освободит вас! Но, как я сказал, вы можете легко, если пожелаете, освободиться сами.
-- После оскорбления -- насмешка! -- сказала она презрительным тоном.
-- Я совсем не смеюсь теперь, как не оскорблял вначале. Я говорю откровенно, что предлагаю вам честную сделку, которую вы по желанию можете принять или отвергнуть.
-- Сделку! -- произнесла она глухим голосом.
-- Да, -- продолжал он, -- сделку. Почему нет? Выслушайте меня. Я ненавижу вашу семью, сударыня, всей ненавистью, на какую только способно сердце человека, но вы, лично вы, никогда меня не оскорбляли. Я не имею никакого основания желать вам зла. Кроме того, есть другая причина, располагающая меня в вашу пользу. Зачем мне скрывать ее далее: я люблю вашу дочь!
-- Презренный! -- вскричала донна Эмилия, вскакивая и делая шаг к нему.