-- О! Вы знаете ее?
-- Нет. И она не знает о моем существовании и никогда не узнает, какие узы нас связывают. Знаю только, что она богатая, знатная дама, замужем за любимым человеком и мать прелестного, как говорят, ребенка.
-- Так вы дедушка, капитан?
-- Послушай, Клер-де-Люнь, -- холодно проговорил капитан, -- на этот раз я прощаю тебя, но если ты еще позволишь себе сказать на этот счет хоть одно двусмысленное слово, я тебе череп раскрою, понял?
-- Совершенно, капитан; я вас ведь хорошо знаю.
-- Так теперь эта дама счастлива? -- поинтересовался Дубль-Эпе, чтобы вернуть разговор в прежнее русло.
-- Да, но боюсь, что это счастье скоро смутится или даже разрушится. Я решил оберегать ее и спасти от горя во что бы то ни стало. Она считает себя дочерью воспитавшего ее человека и никогда намека даже не слыхала насчет своего настоящего происхождения; граф, ее муж, тоже ничего не подозревает. Я один все знаю. Мне уже раз удалось спасти жизнь ее мужу, следовательно, я спокойно могу явиться к нему, меня хорошо примут; я выжидаю удобного случая, который, наверное, не замедлит явиться.
-- Так вы что же хотите сделать?
-- Стать другом графа, его собакой, его рабом, если нужно, и иметь таким образом возможность защищать его жену против всех на свете, против него самого в случае необходимости. Говорю тебе, я хочу, чтобы она была счастлива!
Он помолчал с минуту, как бы обдумывая, и продолжал: