С бедных животных сняли сбрую, им дали воды и вволю овса, а затем обратились к пленникам.
С ними меньше церемонились, их разнесли по разным комнатам, положили в постели, предварительно немного распустив веревки, которыми они были скручены, и, вынув изо рта кляпы, заперли. Каждый из пленников выслушал в свою очередь следующее легкое наставление, произносимое грубым голосом и далеко не успокоительным тоном.
-- Из сострадания вас согласны освободить от кляпов, чтобы дать вам возможность свободно дышать; кричать или звать на помощь будет напрасно, вас не услышат отсюда. Но, во всяком случае, при малейшем крике вам размозжат упрямые головы.
Только один из пленников попробовал заявить свой протест; это была Диана де Сент-Ирем.
-- Что бы вы здесь ни делали, -- сказала она, -- но меня против моей воли недолго задержите. Я не какое-нибудь ничтожное существо без всякого веса. Как только мое исчезновение будет известно, начнут разыскивать, и вы сильно ответите за то, что осмелились поднять на меня руку.
-- Когда люди, подобные вам, достаточны глупы, чтоб позволять себя захватить, -- отвечал ей со зловещей усмешкой человек, с которым она говорила, -- так те, кому они служат орудием, забывают о них и отказываются признавать их своими клевретами.
Графиня вздохнула, но ничего не ответила.
Незнакомец вышел из комнаты и, замкнув дверь, удалился.
Капитан Ватан и Клер-де-Люнь ожидали Дубль-Эпе в зале нижнего этажа и пили, чтоб скоротать время.
Зала, наглухо запертая, без всякого проблеска света, представляла какой-то зловещий вид. Стены ее покрывали не обои, а толстый войлок.