Фаншета подмигнула мужу и встала у двери.
-- Ну хорошо, капитан! Если уж вы непременно хотите, чтоб мы относились к вам, как к чужому, так платите, как всякий посетитель, но не обижайте, уходя в другую гостиницу, где вам будет не так удобно.
-- Где о вас не позаботятся так, как вы этого заслуживаете! -- прибавил Грипнар. -- С упрямцами ведь ничего не поделаешь; ну, пусть будет по-вашему!
-- Отлично, друзья мои! Теперь поужинаем, parbleu! Я умираю с голоду; за ужином потолкуем.
-- И разопьем бутылочку анжуйского, от которого вам все будет казаться в розовом свете.
-- Четыре их разопьем, мэтр Грипнар!
-- Сколько хотите, капитан! -- отвечал, радостно потирая руки, хозяин гостиницы.
Через четверть часа они втроем сидели за столом, уставленным множеством всевозможных блюд. Последние посетители ушли, и мэтр Грипнар запер дверь, чтобы быть свободнее.
Капитан так здорово ел, что никому бы и в голову не пришло, что он уже плотно перекусил в Аблоне.
-- Ну, скажите-ка, -- спросил капитан, утолив аппетит, -- каким образом вы очутились в Париже, когда у вас двадцать лет тому назад так хорошо шли дела на Гурдонской дороге?