-- Расспрашивайте, расспрашивайте, любезный полковник, не стесняйтесь!
-- Положительно ли уверены вы в этом?
-- Судите сами: за час до открытия театра, сам дон Валентин... вы слышите, не правда ли? Сам он приезжал со своими друзьями, без сомнения, разбойниками, находящимися у него на жалованье, в мой отель, где все мне открыл. Что вы скажете на это?
-- Я скажу, что, если этот человек не умрет, то мы погибли безвозвратно.
-- Это также мое мнение, -- холодно сказал дон Себастьян.
-- Как же, несмотря на это ужасное известие, вы решились показаться в театре?
Дон Себастьян улыбнулся и презрительно пожал плечами.
-- Разве я должен был выказать посторонним, терзавшее меня беспокойство? Поверьте, полковник, только одна смелость может нас спасти; не забудьте, что дело идет о нашей голове.
-- Постараюсь не забыть.
-- Что касается этого человека, Царагате, я не должен и не хочу его видеть; действуйте с ним, как сами решите. Вы понимаете, что я не должен знать, как вы с ним условитесь, чтоб я мог доказать, в случае надобности, что я ничего об этом не знал; притом, вам известно, я не люблю крайних мер: вид подобного злодея был бы мне противен, тем более что я не терплю крови. Увы, -- прибавил он со вздохом, -- я был принужден проливать слишком много крови в продолжение моей жизни.