Трантоиль Ланек и Валентин вздохнули с облегчением.
-- Курумила, -- продолжал Жоан, -- отрезал кусок от своего пончо и передал его мне, сказав: "Ступай и найди моих братьев, покажи им этот кусок, тогда они тебе поверят. Ты расскажешь им, где мы теперь".
Жоан вышел, когда солнце стало заходить, и вот он здесь.
Затем, по знаку Трантоиль Ланека, Жоан рассказал все. Рассказ был длинный, и Валентин и ульмен выслушали его с вниманием. Вести были действительно худые. Положение осажденных скверное: невозможно, чтобы трое, как бы они ни были храбры, смогли долго сопротивляться такому множеству воинов. Помощь, которую они могли оказать друзьям, была ничтожна, да еще успеют ли они? Им оставалось или оставить друзей без помощи, или погибнуть вместе с ними. Положение самое отчаянное.
-- С Богом! -- сказал, вставая, Валентин. -- Так как нам остается только умереть с друзьями, то поспешим к ним. Им будет легче умереть вместе с нами.
-- Идем, -- отвечали оба индейца. Они вышли. Всходило солнце.
-- Ба! -- воскликнул Валентин, ободренный свежим воздухом и первыми лучами солнца. -- Мы выручим их! У меня есть надежда! Не печальтесь, предводитель, я уверен, что мы спасем их.
Ульмен печально покачал головою. В это время Жоан, незаметно удалившийся от своих товарищей, воротился с тремя оседланными лошадьми.
-- На коней! -- вскричал он. -- Может быть, мы еще успеем.
Трантоиль Ланек и Валентин вскрикнули от радости и вскочили в седла. Они пустились как вихрь. Вскоре -- часов около одиннадцати -- они были в виду горы. Цезарь не отставал.