-- Ничего, пока не воротится Курумила. -- Затем, оборотись к Валентину, он спросил: -- Вы больше ничего не имеете сказать мне, мой друг?
-- Есть еще известие. Вероятно, генерал Бустаменте сносился с арауканцами и просил у них помощи.
-- И?
-- Не знаю как, но они проведали, что генерал в плену. Дело в том, что при этой вести они собрали военный совет. Избран верховный токи, ему подчиняется все войско. Это Антинагуэль, и, кажется, он намерен объявить войну.
-- Так я и думал! -- вскричал гневно дон Тадео. -- Этот лукавый Антинагуэль только и думает, как бы половить рыбки в мутной воде. Ради своего безумного честолюбия он готов на все. Но я покажу ему, что значит нарушать договоры. Долго не забудут меня арауканцы!
-- Обратите внимание на того, кто вас слушает, -- сказал дон Грегорио и указал на ульмена.
-- А, не все ли равно? -- вскричал дон Тадео. -- Если я говорю, так для того, чтобы меня слышали. Я испанский дворянин и что чувствую, то и говорю. Ульмен может, коли ему угодно, передать мои слова своему верховному токи.
-- Великий Орел белых несправедлив к своему сыну, -- печально промолвил Трантоиль Ланек. -- Не у всех арауканцев лживое сердце. Антинагуэль сам ответчик за свои действия. Трантоиль Ланек ульмен своего племени: он знает, как должно присутствовать на совете предводителей, что видят его очи и слышат его уши, то забывает его сердце и не повторяют его уста. Зачем мой отец ранит меня своими словами, когда я готов пожертвовать собой, чтоб возвратить ему ту, кого он лишился?
-- Правда, предводитель, правда! Я поступил нехорошо, несправедливо. Ваше сердце право, ваш язык не знает лжи. Простите меня и дайте мне пожать вашу честную руку.
Трантоиль Ланек с жаром пожал руку, которую дон Тадео протянул ему ото всего сердца.