-- Говорите яснее, ради Бога, вы изъясняетесь загадками, вас нельзя понять.
-- Вы правы, я буду говорить яснее. Кого из вас, сеньоры, зовут Транкилем?
-- Меня.
-- Очень хорошо. Так вот, вследствие сплетения целого ряда обстоятельств, рассказ о которых не может для вас представлять никакого интереса, я имел несчастье попасть в лапы апачей.
-- Апачей? -- с удивлением воскликнул Транкиль.
-- Боже мой, к несчастью, да, -- вновь начал монах, -- и уверяю вас, что с того момента, как я оказался в их власти, я решил, что мне уже не видать более белого света. Однако страх мой был напрасен: вместо того, чтобы изобрести для меня какое-либо адское мучение вроде тех, которым они всегда подвергают попадающих к ним в плен несчастных белых, они, напротив, обошлись со мной чрезвычайно ласково,
Транкиль в упор уставился испытующим взглядом в широкое, улыбающееся лицо монаха.
-- Но с какой целью? -- спросил он тоном, в котором чувствовалось недоверие.
-- А-а! -- отвечал на это брат Антонио. -- Вот этого-то я и не мог объяснить себе, хотя и начинаю теперь подозревать кое-что.
Присутствующие обратились к говорившему с выражением нетерпения и любопытства.