-- Сегодня вечером вождь краснокожих сам проводил меня весьма близко к вашему лагерю, -- продолжал монах. -- Когда мы увидели отблеск вашего огня, он оставил меня и сказал: "Ступай, сядь возле этого костра и скажи великому белому охотнику, что один из самых старых и дорогих его друзей желает его видеть". Затем он оставил меня, пригрозив мне самыми ужасными муками, если я не исполню немедленно того, что он приказал. Остальное вы знаете.
Транкиль переглянулся с товарищами, но никто не проронил ни слова. Долгое время царило молчание, но наконец Транкиль решился выразить вслух те мысли, которые у каждого из них лежали на душе.
-- Это ловушка, -- сказал он.
-- Да, конечно, -- отвечал Чистое Сердце, -- но зачем это?
-- Я не знаю, -- пробормотал канадец.
-- Вы сказали, отец Антонио, -- сказал молодой человек, обращаясь к монаху, -- что вы кое-что подозреваете относительно причин такого необыкновенного отношения к вам апачей.
-- Да, правда, я сказал это, -- отвечал тот.
-- Так расскажите, что именно вы подозреваете.
-- Это мне пришло на ум вследствие самой манеры действия индейцев, а также и вследствие того, что уж слишком -- до грубости -- очевидна ловушка. Для меня теперь очевидно, что вождь апачей надеется, если вы согласитесь идти на свидание с ним, успеть воспользоваться вашим отсутствием и овладеть доньей Кармелой.
-- Мною? -- воскликнула молодая девушка, охваченная в одно и то же время ужасом и удивлением и никак уж не ожидавшая подобного заключения.