-- Я, отец? -- воскликнула она с удивлением.
-- Конечно, я думаю, что тот, кто решился на такой путь, какой предстоял тебе, должен глубоко интересоваться людьми, из-за которых он был предпринят.
Молодая девушка стала серьезной.
-- Отец, -- сказала она таким решительным тоном, который обличал в ней балованного ребенка, -- я не могу сказать вам почему, клянусь вам, что это совсем против моей воли, это -- безумие, но при одной уже мысли о том, что Ягуар и капитан Мелендес будут биться насмерть друг с другом, похолодело мое сердце. Но я умею владеть собой, уверяю вас. Я не могу объяснить, почему я стала просить вас вмешаться и предотвратить эту встречу.
Охотник покачал головой:
-- Все это непонятно, моя дорогая, -- заметил он, -- неясны мне твои речи. Правда, сердце женщины для меня закрытая книга, в которой я не могу разобрать ни одной строки, но все-таки скажу тебе: остерегайся, не играй оружием, если ты не знаешь силы его, не умеешь управлять им. Легка антилопа, шутя перепрыгивает она через пропасти и скачет на недосягаемой высоте со скалы на скалу, по самому краю кручи, но приходит минута, когда силы изменяют ей, один неверный прыжок -- и она летит в пропасть. Я часто видал подобные случаи в лесах. Остерегайся, дочь моя, поверь словам и опыту старого охотника.
Кармела задумчиво склонилась на плечо отца, щеки ее зарделись, она подняла на него свои прекрасные голубые глаза, полные слез, и тихо, едва слышно печально проговорила:
-- Мне больно, отец, я страдаю.
-- Боже мой! Дитя мое, ты страдаешь и ничего не скажешь мне. Ты больна? -- спросил ее с беспокойством отец. -- Но тогда зачем же такое безумство, пускаться ночью в такой путь, через дикий лес.
-- Вы не понимаете, отец, -- отвечала она со слабой улыбкой. -- Я не больна, дело не в том.