Транкиль сказал правду: ему хотелось остаться на некоторое время одному, чтобы привести в порядок свои мысли, взбудораженные событиями последних дней, так внезапно налетевшими на него и нарушившими мирное течение его жизни, к которому он начал привыкать за несколько лет.
Часы проходили один за другим, старый охотник сидел, погруженный в свои думы, и дремота начала одолевать и его.
Звезды наконец стали гаснуть, на горизонте показались бледные, чуть видные полосы света, ветер стал свежее и разлился бодрящий холод -- все говорило о близком восходе солнца. Вдруг тонкого слуха охотника достиг слабый, сухой звук, как будто хрустнул где-то сучок, и заставил его вздрогнуть.
Не вставая с места, канадец поднял голову и насторожился, рука его сама легла на карабин.
Глава VII. Старый друг
Транкиль был слишком старый и опытный охотник, чтобы его можно было захватить врасплох. Глаза его так и впились в то место, откуда послышался звук, стараясь проникнуть во тьму и различить хоть какое-нибудь движение в чаще, которое позволило бы сделать более или менее определенное заключение о том, кто бы это мог так неожиданно приблизиться к их биваку.
Долгое время звук не возобновлялся, лес вновь погрузился в прежнее безмолвие.
Но канадец не успокоился. Он знал все уловки краснокожих, знал их безграничное самообладание и потому продолжал сидеть, напряженно и чутко прислушиваясь. Подозревая, что из тьмы чащи на него устремлены взоры нежданных гостей и внимательно следят за каждым его движением, он притворно зевнул раза два или три, как бы желая показать, что его одолевает сон, отнял руку от карабина, почесал в затылке и склонил голову на грудь.
В лесу не произошло ничего нового. Так прошел час, предрассветная тишина не прерывалась ничем.
Тем не менее Транкиль продолжал оставаться убежденным, что он не ошибся.