Путешественники въехали во двор месона.
Месонеро солгал, как настоящий трактирщик: в его доме было всего-навсего два или три погонщика с мулами и три путешественника, которые, судя по одежде, казались окрестными асиендадос [ асиендадо -- владелец асиенды ].
-- Эй! -- крикнул дон Себастьян. -- Пошлите кого-нибудь взять мою лошадь.
-- Ого! Как вы начали командовать!.. Этак мы с вами не столкуемся, -- отвечал трактирщик тем кислым тоном, которым он говорил и раньше. -- Здесь каждый служит себе сам, и великий и малый, и сам чистит свою лошадь.
Полковник Гверреро не принадлежал к числу людей особенно кротких, и если прежде переносил дерзости трактирщика, то только потому, что не имел возможности наказать, а теперь этой причины больше не существовало. Услышав ответ трактирщика, он спрыгнул с лошади, достал пистолеты из кобуры, заткнул их за пояс и, подойдя к сеньору Сакаплате, схватил его за шиворот и хорошенько встряхнул.
-- Послушай, разбойник, -- сказал он ему, -- прекрати свои дерзости и слушайся меня, если не хочешь, чтобы я заставил тебя раскаяться.
Трактирщик был до такой степени удивлен резкой манерой обращения и нарушением своей неприкосновенности, что в первую минуту как бы онемел от смущения и гнева. Лицо его побагровело, глаза растерянно вращались в своих орбитах... Наконец он закричал сдавленным голосом:
-- Эй, сюда! Сюда! Это говорю я, дон Кристобаль Сакаплата! Такое оскорбление! Клянусь Богом, я этого так не оставлю! Сию минуту уезжайте отсюда!
-- Я не уеду, -- отвечал спокойным, но твердым голосом полковник, -- вы сию же минуту будете мне прислуживать.
-- О-о! Это мы еще посмотрим. Эй! Идите сюда, Педро, Хуан, Хасинто, идите сюда все! Хватайте этих разбойников!