-- Почему же вы так не сделали? Я, правда, умер бы, но зато не запятнал бы позором честное имя.
-- А ну его к черту! И честное имя, и того, кто его носит! Вы меня просто из себя выводите, мой милый, вашими смешными претензиями. Вы так увлечены этой вашей дурацкой манией благородства, а вам не мешало бы помнить, что вы не что иное, как найденыш.
Эль-Бюитр нахмурил брови и, схватив за руку лейтенанта, сказал ему:
-- Довольно об этом, Редблад! [ Redblood -- красная кровь (англ). -- Примеч. перев.] Я ведь уже говорил, кажется, и несколько раз, что не желаю слышать никаких шуток на этот счет.
-- Ба-а! Что такое, в сущности, найденыш? Тут по-моему и сердиться-то не из-за чего... Это такой несчастный случай, за который нельзя делать ответственным даже самого честного человека.
-- Вы мой друг, Редблад, или, по крайней мере, стараетесь казаться моим другом?
-- Точно так же, как и вы, благородный сэр Джон Стенли, -- перебил его бандит. -- Пожалуйста, не высказывайте таких подозрений на мой счет, они меня оскорбляют и коробят сильнее, чем вы думаете. Я принадлежу вам так же, как лезвие моего ножа принадлежит рукоятке... Я ваш телом и душой... У меня только и есть одна эта добродетель, не отнимайте же ее у меня.
Эль-Бюитр с минуту молчал, а затем сказал примиряющим тоном:
-- Я виноват, простите меня, брат... Вы столько раз уже доказывали мне свою дружбу, что я, сознаюсь в этом, не имел ни малейшего права в ней сомневаться... Но, несмотря на это, мне ваша дружба все-таки кажется очень странной, и я довольно часто задаю себе вопрос, каким образом вы, Редблад, человек, который ненавидит всех людей, для которого не существует ничего святого, -- каким это образом можете вы питать ко мне такую дружбу, что ради меня готовы идти на любые жертвы. Это кажется мне таким странным и необыкновенным, что я дорого дал бы за то, чтобы найти решение неразрешимой для меня загадки.
-- Вы просто сумасшедший, Джон, -- возразил бандит насмешливо. -- Зачем вам нужно знать, за что я вас люблю? Вы все равно не поняли бы меня, и, по-моему, с вас уже достаточно знать, что я в самом деле люблю вас. Неужели вы тоже считаете меня таким лютым зверем, которому недоступно ничто человеческое?