-- Нет, -- твердым тоном возразил граф, -- я ни за что не могу допустить, чтобы при мне убивали человека! Не забывайте, что этот несчастный -- дикарь, и поэтому ему можно извинить его поступок. А ты не имеешь никакого права подражать ему. Курумилла, пожалуйста, освободите вашего пленника, дайте возможность подняться, но только наблюдайте за ним, чтобы не убежал.
-- Ты нехорошо делаешь, брат, -- продолжал стоять на своем охотник. -- Ты не знаешь этих демонов так, как я. Впрочем, поступай как хочешь...
Граф не ответил ни слова и только жестом подтвердил приказание Курумилле.
Араукан повиновался с видимой неохотой и помог своему полузадохнувшемуся пленнику приподняться, а затем, не спуская с него глаз, повел к огню, где уже собрались охотники.
Граф испытующим взором окинул пленного индейца.
Это был человек высокого роста, крепко сложенный, и еще молодой, с гордым и в то же время суровым лицом. В общем, несмотря на то, что он обладал наружностью человека скорее красивого, чем безобразного, во всех его манерах было столько низкого лукавства и свирепости, что все это не располагало в его пользу.
На нем было надето нечто вроде охотничьей блузы, без рукавов, из полосатого миткаля [ миткаль -- легкая хлопчатобумажная ткань ]. Она была стянута у бедер широким поясом из недубленой ланьей кожи, шаровары из такой же материи, как и блуза, спускались немного ниже колен, дальше шли гетры и мокасины [ мокасины -- мягкая кожаная обувь с твердой подошвой ], украшенные волчьими хвостами, как знак отличия для прославившихся воинов. Его волосы, заплетенные в косички, были приподняты с обоих сторон головы, а на затылке они ниспадали до самой поясницы; на шее у него висело несколько штук медалей, из которых одна, самая большая, была украшена не особенно искусным изображением генерала Эндрью Джексона, бывшего президента североамериканских Соединенных Штатов. Лицо индейца было раскрашено синей, черной, белой и красной красками.
Подойдя к костру, возле которого сидели охотники, индеец скрестил руки на груди, гордо приподнял голову и стал спокойно ждать, пока они соблаговолят с ним заговорить.
-- Кто ты такой? -- спросил его дон Луи по-испански.
-- Микскоатцин.