-- Хорошо. Для мужчины на свете существуют только две трудные вещи: первая -- уметь устроить свою жизнь, а вторая -- уметь устроить свою смерть. Человек, который, запершись в спальне, пускает себе пулю в лоб, предварительно написав друзьям, что жизнь ему надоела и он решил покончить с собой, -- такой человек -- трус или сумасшедший. Нет! Я не хочу такого самоубийства, оно ничего не значит, ничего не доказывает и ни к чему не ведет. Но существует другой вид самоубийства, о котором я всегда мечтал, -- это самоубийство человека, который, жертвует жизнью себе подобным и преследует одну цель -- быть им полезным. Он умирает, выполнив свой долг!

-- Я начинаю тебя понимать, Валентин.

-- Может быть, но сначала дай мне закончить. Мы теперь в такой стране, где все, как бы нарочно, подготовлено для этой цели и где даже делались уже попытки в этом роде, хотя и неудачно. -- Припомни историю графа де Лорайль с его колонией Гетцали. Сонора, богатейшая страна на свете, окончательно задыхается и умирает из-за неразумной и унизительной политики мексиканского правительства. Ну так вот! Вернем жизнь этой стране!.. Пойдем набирать французских эмигрантов в Калифорнии и вернемся сюда дать свободу народу, который, я уверен, нас оценит и поймет. Нас ждет гибель в случае неудачи?.. Но ее-то мы и желаем! По крайней мере, когда мы падем, мы умрем со славой, как мученики, унося с собой всеобщие сожаления и симпатии... Вместо того, чтобы нам стреляться самим, как трусам, мы умрем как герои! Разве такая смерть, или такое самоубийство -- не самое благородное, не самое высокое изо всех, какие только можно придумать?

-- Да, Валентин, ты прав, ты всегда прав! О! Только таким образом могут и должны умирать люди, подобные нам.

-- Отлично! -- вскричал Валентин. -- Ты меня понял.

-- Я не только понял тебя, брат, но я еще, так сказать, предугадал это.

-- Каким же образом?

-- Когда я в последний раз виделся с графом де Лорайль в пустыне, я возвращался с Весельчаком и неким индейским вождем с осмотра одного богатейшего прииска, открытого этим индейцем. Он предоставил прииск в полное распоряжение Весельчака, а Весельчак уступил это право мне. После свидания я отправился в Мехико, где завязал отношения с несколькими знатными лицами, между прочим, с французским поверенным в делах. Ты, конечно, знаешь, как медленно все делается в этой несчастной стране. Однако, благодаря принесенным мной образчикам, которые я предусмотрительно захватил с собой и покровительству некоторых лиц, мне удалось основать общество (главой избрали меня), с правом сформировать из французов вооруженный отряд и с ним приступить к разработке прииска.

-- Ну?

-- Я отправился в Сан-Франциско, но у меня не хватило двух вещей -- терпения и денег, чтобы нанять людей и запастись всем необходимым для путешествия, а главное, должен тебе сознаться, мне недоставало желания добиваться успеха!.. Но сейчас ты, Валентин, пробудил это желание, твое присутствие вернуло всю мою энергию. Хотя я не знаю еще, какими средствами удастся мне устранить препятствия, мешающие выполнению моего проекта, но я их устраню, клянусь тебе в этом.