"Долго ли дойти до такой нищеты нравственной и телесной, -- размышляла Клавдия опять рано утром, после первого дня "свободы", -- чтобы просить кавалеров взять ее любовь за бутылку пива!"
Такую комбинацию она слышала в больнице из уст еще не старой, 30-летней проститутки, которой болезнь слегка "контузила" нос!
Вместе с этими печальными истинами, легко могущими доказать свою правдивую силу и осуществимость, с Клавдией снова были неразлучны мечты о смерти и дорогом покойнике.
Льговской страстно и сейчас же захотелось, не отлагая желания на долгие сроки, поехать на Ваганьково кладбище, на одинокую, всеми брошенную и забытую могилу художника. Клавдия упросила "мадам" отпустить ее сходить в город по одному неотложному делу... Содержательница нехотя согласилась отпустить Клавдию, и так принесшую "дому" своей болезнью столько невознаградимых убытков.
-- Ви, пожалуйста, -- говорила напутственно мамаша вослед уходящей "по делу" Льговской, -- ведить себя не громко и порядочно, как добрый девочкин, и не позволит себе много выпивать.
Льговская оделась как можно поскромней, чтоб кричащим костюмом не бросаться всем в глаза. Она "занимала" скромность у каждой подруги: у одной темный платок, у другой "обыкновенную" жакетку, у третьей дешевый, простой зонтик.
Развив волосы и смыв тщательно румяна и краску с бровей, Клавдия обратилась вполне в порядочную "даму". Некоторая "ремесленническая" бледность и синева около глаз не могли не "уяснять" опытному взору о вероятной профессии скромной на вид девушки, но опытных, внимательных очей, в общем, так мало, что Льговская смело могла сойти за честную женщину.
Дойдя до Трубы, Клавдия села на конку и доехала до Страстного монастыря, оттуда направилась к памятнику Пушкину и, завоевав себе место на "бульварной" конке, взяла передаточный билет прямо до Ваганькова кладбища.
Клавдия очень редко бывала на этом многолюднейшем по "мертвому народонаселению" московском кладбище. Даже часто бывающему там человеку очень трудно на нем ориентироваться, а посетителю редкому найти какую-либо "близкую" могилу очень затруднительно и почти невозможно, раз она не находится, по счастью, у какого-либо богатого и пышного монумента... Приходится обращаться за помощью в кладбищенскую контору и только тогда набресть на следы когда-то "жившего-бывшего" человека. За особенной подмогой к "начальству покойников" Клавдии обращаться не пришлось: она прекрасно помнила, что Смельский похоронен рядом с писателем Левитовым; ей только нужно было узнать, где находится эта "известная" могила.
Сторожа ей указали и при этом, взглянув друг на друга, обменялись своими соображениями насчет Льговской: "Курфистка какая-нибудь! По отчаянности сразу заметно".