29. Отъ Хромоногова къ Кривому.

Давно я знаю молодаго Ремиза, котораго все достоинство въ ростѣ и въ лицѣ, а въ душѣ его ничего добраго нѣтъ. Онъ сколько глупъ, столько говоритъ худо о людяхъ почтенія достойныхъ. Что же касается до супруги его, то ты самъ знаешъ, что она весьма добрый человѣкъ; душа ея исполнена человѣколюбіемъ; она чужое нещастіе такъ чувствуетъ, какъ бы оно было ея, и всѣмъ по своей возможности помогать старается. Ежели есть за нею порокъ, то развѣ тотъ, что она человѣкъ откровенный, по своему чистосердечію всѣмъ вѣритъ, а нынѣ добродѣтель въ притворствѣ; кто и худое тайно дѣлаетъ, тотъ человѣкъ разумный.

30. Отъ Криваго къ Хромоногому.

Другъ! ты знаешъ, что значитъ у насъ человѣкъ. Нѣтъ змѣи ядовитѣе, злобнѣе, длиннѣе и щастливѣе человѣка. Ядовитѣе всѣхъ онъ по тому, что языкъ его не только тѣло, но душу и честь повреждаетъ. Онъ длиненъ такъ, что отселѣ въ другую землю доставать можетъ: злобою, всѣ злости естества превосходитъ. Тигръ тигра не терзаетъ, змѣй змѣя не жалитъ, а человѣкъ не только своихъ благодѣтелей, но и даровавшихъ ему жизнь часто повреждать старается; иные же изъ нихъ дерзостію своею самого Творца досязаютъ; чего ли одна тварь сдѣлать не можетъ. Однакожъ человѣкъ щастливъ такъ, что ему все съ рукъ сходитъ. Ежели змѣя ково ужалитъ, то ее убиваютъ. Тигра за то только, что звѣрь, стрѣляютъ ловцы; а ядовитѣйтее и лютѣйшее животное за то, что человѣкомъ названо, многіе почитаютъ. Когда же кто изъ нихъ добродѣтеленъ удается, то такой твари, какъ онъ, въ природѣ часто нещастнѣе нѣтъ. Лютою называемая змѣя, вползши въ свою нору покойно отдыхаетъ, и ничего не боится, а человѣка добраго завистники и злые люди и на собственной часто погубляютъ постелѣ. Большее число людей его ненавидитъ по тому, что больше въ свѣтѣ злобныхъ, нежели добрыхъ. Все, что ни есть въ родѣ человѣческомъ, странно, Любовь, общее ихъ божество, раждаетъ ненависть. Женщины суть предмѣтъ ихъ почтенія но то, что въ сей часъ боготворятъ, въ другой презираютъ. Видятъ, что будетъ за сто лѣтъ, а о томъ, что предъ ихъ глазами, и понятія не имѣютъ. Въ храмахъ, которые они для благоговѣнія избрали, часто дѣлаютъ безстыдные договоры; иные въ оныхъ вмѣсто биржи разговариваютъ о своихъ торгахъ и доходахъ; многіе тамъ дѣлаютъ пробу своимъ модамъ, а многіе, какъ бы на аукціонѣ, весьма дешево клеветнымъ языкомъ продаютъ чужую честь. У нихъ никто тѣмъ быть не хочетъ, чемъ есть, а надобно имъ быть тѣмъ, чемъ они захотятъ. Зайцу между животными отнюдь природа не дозволяетъ быть львомъ, а человѣку изъ самой малинькой скотинки до полубожества достигать вольно. Ежели по нашему разсуждать, то нѣтъ въ естествѣ такого урода, какъ человѣкъ несправедливый; ибо все прочее въ естествѣ находящееея, имѣетъ свой порядокъ, а человѣческія страсти ни причины, ни порядка, ни размѣра не знаютъ; однако они думаютъ, что лучше ихъ ничего нѣтъ въ естествѣ, и что солнце только для нихъ однихъ свѣтитъ.

30. Отъ Хромоногаго къ Кривому.

Чемъ больше обращаюсь между людьми, тѣмъ больше нахожу страннаго въ ихъ свойствахъ. Люцій въ любви по шею погрязъ. Онъ плѣненъ прелестьми Полисены, которая столько его ненавидитъ, сколько онъ ее любитъ; при всемъ томъ бѣдный любовникъ денно и нощно по ней воздыхаетъ. При всякой встрѣчѣ съ нею бросается къ ногамъ и проситъ награды за свою любовь; но она надъ нимъ издѣвается, отвѣтствуя: что онъ тогда уже за любовь былъ награжденъ, когда еще любить начиналъ. Онъ спросилъ ее при мнѣ, въ чемъ же состоитъ мзда за чистѣйшую его склонность? Она отвѣтствовала: въ томъ, что онъ можетъ назваться нещастнымъ любителемъ, и что щастливый любитель можетъ наскучить любовію, а нещастливаго всегда сладкая питаетъ надежда. Люцій слыша такія слова подкрѣпляется, и въ нещастіи своемъ великое находитъ благополучіе. Вчера онъ паки бросясь къ ногамъ своей любезной, говорилъ: "соборъ пріятностей, украшеніе естества, сила властвующая всѣми сердцами, божество нѣжности: люблю тебя и тогда, когда ты меня ненавидишъ. Ты меня презираешъ, а я тебя обожаю; ты меня мучишъ, а я лобызаю ту руку, которая меня умерщвляетъ; ты другому вручаешъ свои пріятности, а я жестокою терзаясь ревностію, жажду, что бы ты хотя однимъ удостоила меня взоромъ.,, Я бѣсовскимъ своимъ разсудкомъ того понять не могъ, какъ можно людямъ разумнѣйшимъ, по мнѣнію Аристотеля, животнымъ, любить свое нещастіе, и обожать руку ихъ убивающую. Адъ хотя есть наше отечество, однако естьли бы можно, мы бы съ охотою оное оставили, а человѣки стараются, чтобъ адъ горѣлъ во всей ихъ внутренности.

31. Отъ Криваго къ Хромоногому.

Зная, другъ! что человѣку бѣсомъ быть не можно, а бѣсу человѣкомъ; для чего удивляется ихъ свойствамъ? Когда порча вкралась въ ихъ родъ, тогда они стали хуже почти нашего брата. Справедливаго изъ нихъ и мы почитать должны; но здѣсь идетъ дѣло о испорченныхъ людяхъ: они для насъ странныя твари; боготворить себя и унижать умѣя, все дѣлать могутъ. Бѣсъ вѣкъ бѣсовства не тратитъ, и ничемъ инымъ быть не можетъ, а человѣкъ непостоянный, въ краткое время можетъ быть изъ невольника господиномъ, а изъ господина рабомъ, изъ прекраснаго гнуснымъ, а изъ гнуснаго всѣми равными же, какъ онъ, почитаемымъ, изъ чахлаго Героемъ, а изъ Героя безсильнымъ и трусливымъ, изъ разумнаго шальнымъ и презрѣннымъ, а изъ сумазброднаго ученымъ. У нихъ щастіе бываетъ въ томъ, что другіе чтутъ за злополучіе; а иные изъ нихъ въ явномъ своемъ нещастіи находятъ свое благоденствіе, и хотя ихъ родъ насъ презираетъ, однако не знаю, въ чемъ ихъ предъ нами выигрышъ. Мы терпимъ одну бѣду, а они тысячу. Я тебя увѣдомлю о нѣкоторомъ твоему страстному любовнику подобномъ человѣкѣ. Онъ превеликимъ слыветъ игракомъ, хотя въ карты играть не умѣетъ. Сей бѣднякъ никогда до сыта не наѣстся, пріятно не уснетъ, и все дѣлаетъ по неволѣ. Ежели другіе обѣдаютъ или ужинаютъ, то онъ мѣшаетъ или раскладываетъ карты. Когда же вступитъ въ игру, то ежели ему карта выигрываетъ, оную цѣлуетъ, и матушкою называетъ, а въ случаѣ проигрыша ее грызетъ, подъ ноги мечетъ, топчетъ. Всѣ игроки знаютъ, что изо ста ихъ едва одинъ бываетъ щастливъ, и то не надолго, да и больше претерпитъ прежде безпокойства, нежели того стоитъ картежное щастіе; однако всѣ они къ картамъ привязываютъ свою жизнь. Всѣ почти Романическіе писатели ошиблись утверждая, что страсть любви всѣхъ страстей сильнѣе, ибо извѣстно, что страсть играть въ карты сильнѣе страсти любовной. Любовникъ часто за тѣнь невѣрности оставляетъ свою любовницу; а картежникъ, хотя ему карты нѣсколько лѣтъ измѣняютъ, однако отъ нихъ неотстанетъ и естьли хотя копѣйка въ его карманъ попадется, посвящаетъ и оную игрѣ. Страстные игроки честь, любовь и что у нихъ ни есть, на одну карту поставишь всегда готовы.

33. Отъ Хромоногаго къ Кривому.

Госпожа Люкреція сошла съ ума. Родители часто привязываютъ ее къ кровати. Вчера я ее видѣлъ весьма пріятно поющую. Всѣ около нее стоящіе удивлялись, говоря: какъ можно пѣть находясь въ толь слезномъ состояніи! Одинъ изъ зрителей обратясь ко мнѣ сказалъ: можно ли женщинѣ въ такомъ будучи мѣстѣ и содержаніи пѣть а не плакать? Я ему отвѣтствовалъ: а развѣ сумазбродные люди думаютъ, что они такіе? Какой безразсудный человѣкъ себя почитаетъ за безразсуднаго? который бездѣльникъ не называетъ себя честнымъ человѣкомъ? и какой шальной думаетъ, что ума не имѣетъ? Послѣ увѣдомилъ меня со мною разговаривающій, что сія женщина съ ума сошла отъ того, что любовникъ, не могши больше терпѣть ея строгостей, влюбился въ другую. Она при прежнемъ съ нимъ свиданіи сильную къ нему возчувствовала склонность; но хотя жеманиться своею любовію, годъ цѣлый отъ него оную скрывала, и всегда мучила его отказами. Наконецъ онъ считая сію женщину за такую, которая ни чемъ тронута быть не можетъ, влюбился въ другую, которая теперь взаимною горячностію ему соотвѣтствуетъ. Прежняя узнавъ о томъ, позвала его къ себѣ, и объявила ему свою любовь, но онъ отвѣтствовалъ, что уже въ вѣчной вѣрности другой учинилъ присягу. Сіе услыша, сошла она съ ума, и теперь всегда поетъ пѣсни нѣжностію наполненныя.