15. Отъ Хромоногова къ Кривому
Галлимедъ, здѣсь славный судья, женился, года за два, на кокеткѣ Пулхеріи. Она на канунѣ своей свадьбы ночевала у нѣкотораго Офицера, здѣшняго полку: а дѣвка ея объявила, что она въ банѣ, въ чемъ и неошиблась; ибо она у молодаго Офицера была въ изрядныхъ испаринахъ. Недавно она у своего мужа выпросилась къ своей матушкѣ въ деревню; но вмѣсто того поѣхала въ городъ, въ которомъ есть изрядный, постоялый домъ. Офицеръ ей понравившійся, по ея приказу туда же послѣдовалъ, и въ постояломъ домѣ нанялъ два покоя, въ которыхъ жилъ съ сею госпожею. Наконецъ кто-то увѣдомилъ мужа о ея поступкѣ. Онъ тотчасъ туда отправился; но дѣвушка, ея наперстница, на счетъ барынинъ послала брата своего на почтѣ съ увѣдомленіемъ о предпріятіи барина. Тогда сія Госпожа переѣхала въ другой домъ, въ которомъ покоевъ было гораздо больше нежели въ прежнемъ. Какъ скоро прибылъ въ городъ ея мужъ, то бросился въ постоялый домъ, и всѣ комнаты объискавъ, не нашелъ жены. Наконецъ пришелъ туда, гдѣ имѣла жительство его супруга: онъ примѣтилъ, что на углу того дома были три комнаты, изъ которыхъ выходя Офицеръ запиралъ оныя на замокъ. Послѣ выхода сего воина онъ прислушивался у дверей, и слыша, что тамъ кто то поговариваетъ, заключилъ, что конечно тутъ его жена. Чтобъ Офицеръ не узналъ его, пошелъ онъ въ монастырь и за деньги досталъ у одного старца монашескую рясу и клабукъ. По томъ искусно приправилъ себѣ бороду, и пошелъ ночью въ домъ, въ которомъ жила жена его. По щастію ея Офицеръ тогда въ прихожей пилъ пуншъ. Мнимый Монахъ пришедъ въ прихожую, просилъ притворно милостыни. Хмѣльный Офицеръ сказалъ ему: я бы самъ оную отъ тебя взялъ. Мнимый старецъ никакого вѣрнаго не получа о желаемомъ свѣденія, шелъ къ другимъ дверямъ. Офицеръ бросился къ нему и схватя за рясу закричалъ: пошолъ вонъ, а не то, я тебя дубиною отселѣ провожу. Тогда пришедшій началъ вырываться изъ рукъ, и къ дверямъ приближаться. По несчастію его, Офицеръ столько былъ дюжъ, сколько онъ безсиленъ, и такъ притаскалъ его, что онъ выбѣжавъ на дворъ, съ досады закричалъ: караулъ! Всѣ жильцы сбѣжались, и спросили его: кто его обидѣлъ? Жену мою отняли, вскричалъ онъ, она здѣсь: тогда всѣ почетши его за вора, велѣли связать и отвести на съѣзжую, говоря ему, что старцы женъ не имѣютъ; а иные утверждали, что ето какой нибудь съумасшедшій. Въ то время жена его, слышавшая мужнинъ голосъ и узнавшая о всемъ въ тотъ же самый часъ отправилась на почтѣ къ своей матушкѣ, и ее увѣдомивъ о всемъ произшедшемъ, жила у нее спокойно. На конецъ на сьѣзжей, мужа уѣхавшей барыни допросивъ, отослали къ приставу, который узнавъ его, послалъ осмотрѣть тѣ покои, въ которыхъ сказывалъ, что заключена его жена. Осматривавшіе застали Офицера съ другою женщиною изъ тѣхъ госпожъ, которыя великіе философки, и ходятъ какъ къ барину такъ и къ слугѣ съ равнымъ добродушіемъ.
Мужъ уѣхавшей госпожи тогда самъ будучи при осмотрѣ, подумалъ, что онъ обманутъ; по томъ поѣхалъ къ своей тещѣ, гдѣ заставъ жену, и будучи всѣми увѣренъ, что она давно уже въ деревнѣ, разсказалъ ей все съ нимъ приключившееся, и просилъ у нее прощенія въ томъ, что такъ дурно о ней думалъ. На конецъ они поѣхали домой, и теперь сей бѣднякъ такъ увѣренъ въ честности своей жены, что и глазамъ своимъ не повѣритъ, естьли ему представятъ что нибудь противное вѣрности его супруги.
16. Отъ Криваго къ Хромоногому.
Вчерашній вечеръ препроводилъ я съ Лузидомъ. Онъ живетъ уединенно: весь народъ здѣсь почитаетъ его за упрямаго и безполезнаго человѣка. Я желая узнать его свойства, пошелъ къ нему въ домъ. Онъ принялъ меня по своему обыкновенію, то есть безъ лишнихъ учтивствъ, говорилъ со мною мало, но къ статѣ. Я его спросилъ: для чего онъ такъ живетъ недостаточно, имѣя дарованіе быть щастливымъ такъ какъ и прочіе? Онъ мнѣ отвѣчалъ: "что случай въ правленіи сего свѣта перьвое имѣетъ мѣсто. Коль часто случается, продолжалъ мой хозяинъ, что и искусно по волнамъ морскимъ съ своимъ кораблемъ носящійся мореходецъ, всѣми потребностями намѣренію его способствующими запасенный, и бурливость вѣтровъ знаніемъ своимъ презирающій, не туда пристаетъ, куда плылъ, и не то съ нимъ творитъ щастіе, что онъ думалъ. Каждая быстрость, каждая высота имѣетъ свои опасности, и нѣтъ мѣста, гдѣ бы оныя человѣка достать не могли. Неосторожно сказалъ Римскій Стихотворецъ: кто сидитъ на земли, не опасается ничего, ибо ему упасть не откуда. Ежели ему падать не откуда, это предстоитъ опасность, что всякое вышшее его, на него упасть можетъ. Все дѣлается отъ случаевъ, которыхъ ни избѣжать ни предвидѣть не можно.,, Мы послѣ разговаривали о разныхъ вещахъ, и я нашелъ въ немъ здравый разсудокъ, и престалъ вѣрить тѣмъ вертопрахамъ, кои мнѣ его безразсуднымъ человѣкомъ представляли.
17. Отъ Криваго къ Хромоногому.
Весьма удивительно, какъ ты могъ сыскать человѣка, который нестараясь о щастіи, живетъ въ бѣдности своей спокойно, и еще во все время своей жизни не видалъ такого, которому бы щастіе и богатство не нравились. Деньги, которыхъ отецъ интересъ, а дочь роскошь, всѣ смертные, разумными называющіеся, обожаютъ. Прежде много въ свѣтѣ было идоловъ, а нынѣ одинъ, отъ котораго родившіяся деньги законными послѣ него всему сдѣлались наслѣдниками. Оныхъ бѣдные алкаютъ, а знатные безпрестанно, о нихъ изпускаютъ вздохи. Деньги родятъ дружбу, вѣчные союзы и разныя между Владѣтелями распри. Деньги содержатъ на своемъ коштѣ множество ласкателей, которымъ они вѣрно и прилѣжно оказываютъ свои услуги. Деньги служатъ вмѣсто факела всѣмъ Героямъ на сухомъ пути и на морѣ воинствующимъ. Деньги питаютъ славу, мать благородства. Деньги составляютъ пріязнь друзей, любовь родителей, вѣрность слугъ. Деньги украшаютъ Фемизу {Фемиза Богиня справедливости.} всѣми пріятствами; они совлекаютъ съ нее драгоцѣннѣйшіе уборы, и принуждаютъ ее, оставя святость правъ, взять въ руки мечь для защищенія злобы и пороковъ, на пораженіе ихъ непріятелей, не взирая на слезы правды вдовы, всѣми оставленной, и дѣтей ея добродѣтелей, которымъ Фемиза часто становится Иродомъ. Деньги даютъ здравіе больнымъ и охоту къ пользованію врачамъ; они доставляютъ музыкѣ согласіе и пріятность. Деньги жизнь злыхъ и добрыхъ, родители пороковъ и добродѣтелей; они храмы почтенія, славы и богомолія украшаютъ; они изъ звѣрообразнаго, ангела, а изъ ангела страшилище образовать умѣютъ; мирное благополучіе и жестокость войны отъ нихъ зависитъ; искуство Полководца и храбрость воиновъ безъ нихъ не важны и безъуспѣшны; они суть та золотая ось, по которой вертится колесо счастія, унижающее гордость великихъ и возвышающее низкость бѣдныхъ и не извѣстныхъ людей: они суть то вѣчное и безпрестанное движеніе, которымъ все движется, прекращается, безпокоится, приходитъ въ порядокъ и безпорядокъ, сохнетъ, цвѣтетъ, возрастаетъ и убываетъ: они и добродѣтельнѣйшую Данаю привели во искушеніе: золотой дождь то учинилъ, къ чему ничто иное достичь не могло. Они Діану превратили въ Венеру: они разумъ глупостію, а глупость разумомъ часто творятъ. За ними всѣ человѣки разумные и лишенные разсудка стремятся. Ихъ, презирая опасность жизни, по Индіямъ, Китаямъ и по всему свѣту люди съ жадностію ищутъ, и ихъ нынѣ можно назвать жизнію всей природы; ибо не только человѣки ими живутъ, и безъ нихъ обыкновеннаго дыханія имѣть почти не могутъ, но и животныя отъ нихъ получаютъ на разныхъ заводахъ и въ разныхъ мѣстахъ свое размноженіе, и отъ нихъ идутъ безвинно, а часто и за труды свои подъ острый ножъ. Ежели ты нашелъ человѣка презирающаго сіе божество, то ты больше видѣлъ нежели весь нашъ родъ.
18. Отъ Криваго къ Хромоногому.
Вчера мы обѣдали въ трактирѣ: тамъ былъ Англичанинъ, французъ, Нѣмецъ, Русакъ и я. Англичанинъ бранилъ Французовъ: Французъ твердилъ, что надобно имъ умножить флотъ: Нѣмецъ разсказывалъ свои сны, и говорилъ о Метафизикѣ: Русакъ пилъ пиво, а я на всѣхъ ихъ смотрѣлъ. Они такъ много говорили что я ихъ разумѣть не могъ. Говоруны при разговорахъ больше попивали нежели ѣли: одинъ только изъ нихъ Русакъ, то и другое дѣлалъ исправно. Наконецъ головы у нихъ напитками разогрѣлись, и языкъ каждаго говорилъ не по своему: Англичанинъ утверждалъ, что Парламентъ Лондонскій и его любовница всево на свѣтѣ лучше. Французъ твердилъ, что людей разумнѣе ихъ и свѣту полезнѣе нѣтъ. Нѣмецъ пьяный философствовалъ. Русакъ имъ сказалъ, всѣ вы дураки, и легъ спать. Вскорѣ послѣ сего они начали говорить весьма громко: Англичанинъ съ величайшимъ вздохомъ сказалъ пьючи пуншъ, виватъ любовница, которую я шесть лѣтъ любя умру. Французъ ему говорилъ: видно что вы не изъ настоящихъ Англичанъ, когда толь долгое время любя, воздыхаете, что Англичане умѣютъ храбростію своею отъ всѣхъ бѣдствій спасаться; что храбрый ихъ рода мужъ, давно бы удавился, и что сомнительно, что бы онъ былъ Англичанинъ, умѣя страданіе свое такъ терпѣливо сносить. Я не Англичанинъ? вскричалъ соперникъ: малый, подай веревку; сей часъ удавлюсь, и докажу тебѣ, бездѣльникъ, кто я. Нѣмецъ опасаясь, что бы Англичанинъ не исполнилъ своего обѣщанія, что его Метафизикѣ весьма противно, во всё горло отъ страху кричалъ, Геръ Езусъ! и пробудилъ Русака, который разсердясь за то, что ему помѣшали спать, схватя полѣно у комелька лежавшее, всѣхъ и меня въ томъ числѣ, изъ трактира прогналъ, и остался одинъ хозяиномъ надъ всѣми бутылками, которыхъ половины спорющіе Господа не выпили.
19. Отъ Хромоногова къ Кривомуѵ