Теперь тебя увѣдомлю, какой я имѣлъ разговоръ съ Барономъ Т. славнымъ и по мнѣнію многихъ разумнымъ, французомъ. Сей господинъ былъ въ нашемъ городѣ тайнымъ Посломъ, какъ говорятъ г. французы, а по нашему, шпіономъ. Онъ такъ было вкрался въ милость нѣкоторыхъ нашихъ господъ, что почитали его за человѣка честнѣйшаго и такъ разумнаго, что можетъ отселѣ водою рѣки Невы, чрезъ искусносдѣланныя трубы залить горло самого Султана въ Константинополѣ.
Слухъ о разумѣ сего господина дошелъ и до моихъ ушей. Я тотчасъ къ нему побѣжалъ; и коль скоро онъ меня увидѣлъ, то по французскому своему обыкновенію, какъ будто меня зналъ лѣтъ тридцать, подошедъ ко мнѣ сказалъ! а! другъ хромоногой бѣсъ! все ли ты въ добромъ здоровьѣ, садись. Я весьма тому удивился, что онъ съ перьваго на меня взгляду узналъ меня, и я подумалъ, что ето такой французской господинъ, который со всею нашею братьею имѣетъ знакомство; однако вышло, что я ошибся; ибо во Франціи всякаго хромоногаго человѣка знатные господа въ шутку называютъ хромоногимъ бѣсомъ, и ничего тутъ обыкновеннѣе нѣтъ, какъ уязвлять грубыми шутками людей нимало имъ незнакомыхъ. Но я на тотъ часъ позабылъ сіе ихъ обыкновеніе и подумалъ, что Баронъ Т. насквозь меня узналъ, по чему и признался ему во всемъ. Сей господинъ яко природный французъ, думая, что и адъ въ немъ долженъ имѣть нужду, и учиться отъ него ума, принявъ на себя величественный видъ, спросилъ меня: "что же "ты, бѣдный бѣсъ и на свѣтѣ "дѣлать хочешъ?" Не знаю, Господинъ Баронъ, отвѣчалъ я ему; сдѣлайте милость, научите меня какъ жить въ свѣтѣ; вѣть вы всемірные учители. Конечно такъ, сказалъ французъ. Внимай: "совершенное знаніе состоитъ въ слѣдующемъ: надобно каждому перенимать все что ни есть во Франціи; по томъ должно каждому спрашивать у себя самого, что хорошо и что намъ надобно и никогда не вѣришь другимъ слѣдовать собственному своему произволенію; съ женою жить безъ вѣрности и согласія; съ любовницею безъ прилипчивости; съ другомъ безъ искренности; съ знатными безъ почтенія; съ бѣдными безъ человѣколюбія; словомъ, со всѣми жить такъ, какъ летучій разумъ за благо разсудитъ, а кто хочетъ быть нашимъ философомъ, тотъ долженъ обходиться со всѣми хорошо, но ни съ кѣмъ вѣрно и честно. Ежели же хочешъ, что бы я все наше политическое состояніе тебѣ обстоятельно изъяснилъ, то будь терпѣливъ и слушай меня со вниманіемъ. Когда захочешъ вступить въ воинскую службу солдатомъ, то долженъ ты быть величайшимъ пьяницею, беззаконникомъ, грабителемъ и воромъ. Непьяный нашъ солдатъ и въ шеренгѣ своей порядочно стоять не умѣетъ. Но коль скоро вино разогрѣетъ его голову, тогда онъ кричитъ: да здравствуетъ Король, фельдмаршалъ и я. Въ то время пускать должно его, на непріятеля какъ собаку на зайца, и онъ дѣйствуетъ тогда оружіемъ такъ жестоко, какъ она зубами. Крадежъ и грабительство суть истинное питаніе нашего воина. Ежели же пожелаешъ у насъ быть офицеромъ; то ищи милости у горничныхъ дѣвушекъ нашихъ Полководцевъ. Штабство зависитъ отъ жены Предводителевой, а предводительство отъ любовницы Владѣтеля. Когда же тебѣ нравится штатская наша служба, то она отъ твоего достатка зависитъ. Ни въ комъ ты не долженъ имѣть нужды; разсудокъ, знаніе свѣта, усердіе, все сіе счастія не приноситъ, а надобны деньги. Когда ихъ имѣешъ, ты великій господинъ, разуменъ, великодушенъ, благороденъ, имѣешъ хорошій вкусъ, и все то, что тебѣ надобно. У насъ кто не имѣетъ денегъ, въ томъ ни совѣсти ни чести нѣтъ, и лучше быть нашему философу скотомъ, нежели безденежнымъ. Ежели кто у насъ захочетъ быть Милтіадомъ, Ѳемистокломъ, Аристидомъ, Павзаніемъ, Ликургомъ, Алкивіадомъ и сыномъ его Клиніемъ, Аннибаломъ, Поромъ, Помпеемъ, Брутомъ, Катономъ, Гомеромъ, Сократомъ, Ксенофонтомъ, Платономъ, Овидіемъ, Гораціемъ, Виргиліемъ, всѣ сіи имена съ ихъ достоинствами у насъ должно купить. А у кого денегъ нѣтъ, тотъ человѣкъ безстыдный и живетъ на свѣтѣ по одной своей дерзости. Самая философія его презираетъ, и по доброй Логикѣ, ничто, чемъ нибудь быть не можетъ; а ничто есть тотъ человѣкъ, у котораго денегъ нѣтъ и безъ которыхъ у насъ чемъ нибудь быть не можно. Когда же у насъ захочешъ быть такимъ воиномъ, чтобъ только носить мундиръ, никогда войны не видать и жить въ Парижѣ благопристойно, то прославляй начало фортификаціи Вобановой; говори что Принца Евгенія, Тюрена, Марешаль-де-Сакса. Дюка де Брогліо знаемъ всѣ подвиги и правила; однакожъ хвали больше всѣхъ того полководца, котораго дворъ любитъ. Тогда почтутъ тебя за человѣка благородныя мысли имѣющаго и воинскую науку весьма знающаго: наконецъ станутъ тебя брать въ совѣтники многіе полководцы, одними слѣпыми случаями безъ всякихъ достоинствъ къ сему сану достигшіе. Ежели же тебѣ перемѣна кафтана не нравится, и желаешъ всегда ходить въ одноцвѣтномъ и быть нашимъ совершеннымъ философомъ, то сдѣлайся нашимъ Попомъ настоящимъ или титулярнымъ. У насъ обѣихъ сихъ родовъ Поповъ называютъ Аббе. Черная ряса всѣ плутовства прикрывать умѣетъ; только чтобъ быть Попомъ, должно тебѣ знать весьма много, и быть прощелигою, или просто сказать великимъ плутомъ. Платье ихъ доказываетъ ихъ состояніе: оно цвѣту смирнаго, то есть, по нашему притворнаго; короткое, чтобъ въ немъ вездѣ можно было бродить и нигдѣ не зацепиться такъ, чтобъ оттуда не выйти. На плечѣ они носятъ висящую мантилію на подобіе гусаръ. И такъ въ ихъ одѣяніи каждый почти штатъ видѣнъ, то есть: имъ должно умѣть хорошо обманывать духовныхъ, штатскихъ и военныхъ людей. что касается до нашего закона, то мы яко вѣчные Англіи соперники, и въ томъ случаѣ Англичанамъ великіе непріятели; ибо у Англичанъ законовъ очень много, а у насъ почти ни одного нѣтъ. Жансенисты, съ обожателями Галиканской церькви вѣчно спорятъ, и часто однихъ и другихъ храмы заперты бываютъ по цѣлому году, и въ нихъ никто неслужитъ. Каждый изъ нихъ законъ толкуетъ какъ хочетъ, а ни одинъ оному не слѣдуетъ. Чернь наша, наконецъ, сказалъ Баронъ Т. трудолюбива; и естьли бы не она, то мы со всемъ нашимъ умомъ померли бы съ голоду, что касается до государственной нашей политики, то она много въ себѣ имѣетъ ума, но весьма мало кораблей; а вся наша государственная нужда въ нихъ.,, Я бы еще больше у сего учителя учился, естьли бы его не позвали къ нѣкоторой знатной госпожѣ; а на другой день я уже сего господина не нашелъ, его изъ сего города выслали погулять.
20. Отъ Криваго къ Хромоногому.
Трифронтъ думая о себѣ, что молодецъ прекрасный, выговариваетъ часто своей женѣ рябой и курносой, что естьли бы на ней не женился, то вышла бы за него за мужъ перьвая здѣсь красавица: жена толстобрюхому, низкому и криворотому Трифронту отвѣтствуетъ, что за такого урода какъ онъ, удивительно, что и она вышла за мужъ, и что ежели бы не его достатокъ, то онъ бы сгнилъ въ безженствѣ.
21. Отъ Хромоногаго къ Кривому.
Увѣдомлю тебя теперь о постоянствѣ нашего Матильда. Двадцать лѣтъ онъ безпрестанно, безъ премѣны съ великимъ постоянствомъ пьянствуетъ. Вчера ему нашъ другъ говорилъ, что онъ умретъ отъ чахотки; что водка, яко спиртъ, созжетъ его утробу, и что мы его сотоварищества скоро лишимся, ежели онъ дружбы съ водкою не прекратитъ: онъ съ улыбкою отвѣтствовалъ тому, кто его увѣщевалъ: "ты братъ не учился Химіи, что такъ разсуждаешъ; поди посмотри въ Кунсткамеру, и увидишъ, что спиртъ тамъ сохраняетъ тѣла, а не портитъ. Въ ономъ будучи намочены и осминедѣльные младенцы цѣлы и нимало не портятся изъ чего заключить слѣдуетъ, что и мое легкое со всею своею внутренностію, крѣпкою водкою, которую ты спиртомъ называешъ, долѣе сохранится." Скажи мнѣ братъ! по какой причинѣ у васъ люди всѣ смотрятъ чрезъ очки ? уже у насъ купцы употребляютъ лорнетъ, и чрезъ оное стекольцо продаютъ аршиномъ свои товары, скоро и крестьяне за сохою пойдутъ съ лорнетомъ.
22. Отъ Криваго къ Хромоногому.
Ты знаешъ, что люди всегда стараются подражать обезьянамъ. Одинъ изъ нихъ ежели что нибудь сдѣлаетъ и его похвалятъ, то всѣ ему послѣдуютъ. Многіе лорнетъ для того носятъ, чтобъ думали о нихъ, будто отъ великаго чтенія и наукъ глаза у нихъ испортились; однако я точно знаю такихъ, кои смотрятъ чрезъ лорнетъ и читать не умѣя. Говорятъ, что люди чрезъ сіе стекольцо гораздо лучше видятъ; однако нашъ щеголь В. . . хотя всегда носитъ въ карманѣ по два лорнета, а того не видитъ, что карманъ у него съ часу на часъ высыхаетъ. Онъ влюбленъ въ Белизу, которая отъ него бѣгаетъ; въ такомъ его нещастіи лорнетъ ему много способствуетъ; ибо какъ онъ посмотритъ чрезъ стекло на удаляющуюся отъ него Белизу, то лорнетъ ему оную близко представляетъ, и какъ посредствомъ стекла та, которая отъ него далека, весьма близко и почти у самого его стекольца предъ нимъ стоитъ. Тогда сей бѣднякъ къ видѣнной въ стекло особѣ улыбается, воздыхаетъ и мучится, что лорнетъ ему любовію не соотвѣтствуетъ. Ежели бы ты другъ зналъ, какой я лорнетъ досталъ, ты бы щастію моему позавидовалъ. Онъ троегранный: одна сторона онаго показываетъ прошедшее, другая настоящее, а третья будущее. Вчера я проходя мимо гостиннаго двора, увидѣлъ изъ кареты вышедшаго Стародуба. Онъ знатнѣйшимъ человѣкомъ въ одну сторону стекла мнѣ показался; его почитаютъ за сына великаго человѣка; однако онъ сынъ нѣкотораго Камердинера, какъ другая сторона лорнета мнѣ показала. Хорошіе Камердинеры чешучи волосы своихъ барынямъ, часто ихъ приводятъ въ искушеніе. Вольность въ искуствѣ волосочесальномъ держатъ барыню за подбородокъ и возлѣ нее тереться, можетъ произвести извѣстную электризацію. Онъ прежде былъ великимъ по чужимъ краямъ волокитою и гулякою, а теперь онъ философъ. Третья сторона стекла показываетъ, что онъ выдетъ на конецъ человѣкомъ въ дѣлѣ малымъ, а великимъ во всѣхъ малостяхъ и бездѣлицахъ, а на конецъ и безразсуднымъ.
23. Отъ Хроменогаго къ Кривому.
Подлинно лорнетъ. Теперь тебѣ и одного глаза не надобно, когда такое имѣешъ стекло; берегись, чтобъ толь много видя ты не потерялъ и мѣста, въ которомъ бываютъ глаза. Я и безъ стекла предвижу, что здѣшняя прекрасная и разумная дѣвица Люиза до нынѣшняго времени примѣромъ разума и постоянства сестрамъ своимъ служащая, скоро раскается въ своемъ постоянствѣ. Отецъ ея и мать весьма добрые люди; но Богъ ей далъ тетушку, которая имѣя около сорока лѣтъ, не уступаетъ ни въ чемъ двадцатилѣтнимъ роскошь любящимъ женщинамъ. Нѣкто Флорестъ крѣпко влюбился въ сестру Люизину, и не зная какъ ей понравиться, сталъ учащать въ домъ ея тетки; ибо въ домѣ ея родителей такого какъ онъ вертопраха терпѣть не могли. Племянница къ тетушкѣ часто ходила, гдѣ Флорестъ всѣ возможные склонности своей признаки ей оказывалъ. И какъ извѣстно, что воскъ около огня не долго крѣпкимъ быть можетъ, дѣвушка начала предъ Флорестомъ таять, на конецъ добродѣтель ея растопилась. Послѣ сего случился изрядный женишокъ, и будучи плѣненъ достоинствами дѣвушки, безъотступно просилъ, чтобъ ее за него выдали за мужъ; но въ то самое время тетка препятствовала ему въ его намѣреніи, держа сторону Флорестову. Наконецъ сей женихъ ища милости въ теткѣ ходилъ къ ней часто въ домъ, и видя тамъ безпрестанно Флореста, узналъ, что на сей красавицѣ онъ вздумалъ очень уже поздо жениться, и такъ ее оставилъ. Сладкое, говорятъ, скоро приѣстся. Флоресту сія красавица наскучила, и онъ спознался съ другою; но она ему за то въ отмщеніе, знается теперь со многими. Скоро и Люиза, сія прекрасная и постоянная дѣвица, около сестры и тетушки ихъ художеству выучится.