-- По крайней мѣръ замѣчено, что она ихъ болѣе отлична отъ нихъ составомъ, образомъ жизни, инстинктомъ.
"Но ето еще не даетъ мнѣ никакого объ ней понятія; и ваша пчела, скажу откровенно, для меня еще не существуетъ."
-- Не существуетъ? A развѣ все то, о чемъ не имѣете яснаго, полнаго, чувственнаго понятія, почитаете вы не существующимъ! и развѣ то одно можетъ имѣть для васъ бытіе, что видѣли вы своими глазами, или могли ощупать своею рукою? Но пчелы существуютъ въ натурѣ -- вы можете ихъ и видѣть и слышать, и даже почувствовать ихъ жало, если разсудитъ раздражить ихъ: слѣдовательно -- если только не вздумаете утверждать, что эти насѣкомыя родятся изъ ничего -- вамъ надобно будетъ согласиться со мною, что матка ихъ существуетъ.
"А если захочу отрицать ваше мнѣніе?"
-- Отрицать! -- и тогда отрицать, когда вы увѣрены будете, что эти пчелы-работницы лишены способности плодотворенія?
"И тогда, государь мой! Эти способности совсѣмъ постороннее дѣло!"
-- Постороннее дѣло? Признаюсь вамъ, я никогда бы не вообразилъ.... и господинъ Аббатъ громко засмѣялся. -- Вы удивительно простодушны; скажите же ради Бога, какимъ образомъ понимаете вы происхожденіе пчелъ? Откуда, по мнѣнію вашему, родятся молодые рои? Или опять прилѣпились вы къ своей готической системѣ созданія, и непонятная причина вещей опять поселилась въ головъ вашей?
"О, господинъ Аббатъ! -- воскликнулъ Бертгеймъ, какъ будто въ самомъ дѣлъ чувствительно тронутый -- вы шутите, a я ожидалъ отъ васъ наставленія! Не вы ли обѣщались руководствовать меня къ открытію истины. Но безъ сомнѣнія хотѣли вы только пробудить мое остроуміе; хотѣли узнать на опытѣ, могу ли я съ помощію тѣхъ положительныхъ правилъ, которыя вамъ угодно было мнѣ сообщить, проникнуть въ сокровенный смыслъ вашей загадки; и въ самомъ дѣлѣ -- чемъ болѣе думаю, тѣмъ болѣе открываю здѣсь истиннаго, прекраснаго, высокаго!"
-- А что ето такое, смѣю спросить? --
"Мнѣніе, согласованное въ вашимъ."