Два унтер-офицера лейб-гвардии с эспантонами в руках стояли у входа в овальную гостиную -- интимный покой императора.
Мебель в ней была огненного цвета, отделанная серебряными шнурками и кистями, что действительно давало восхитительный эффект. Сырость пощадила этот покой. Плафон работы Виги очаровывал красками. Юпитер на нем словно плавал в море света с сонмом богов и богинь.
Далее прошли в малую круглую тронную залу. Но она была великолепнее большой. Шестнадцать атлантов поддерживали купол.
-- Все предметы и украшения залы, -- сказал Коцебу, -- ` даже и трон должны быть сделаны из массивного серебра. Серебряных дел мастерам уже отпущено на этот предмет 40 пудов серебра!
-- Эта дверь во внутренние апартаменты императрицы. А сюда, через Рафаэлевскую ложу, во внутренние апартаменты государя...
Обитая светло-голубыми коврами с видами Павловска, вытканными на них с высоким совершенством, комната вела на половину Марии Федоровны.
Но они пошли в Рафаэлевскую ложу и вступили в частную библиотеку Павла Петровича. Там стояло шесть шкафов красного дерева, а на них двадцать великолепных ваз.
-- Эта дверь, -- сказал, понизив голос, Коцебу, -- в кабинет-спальню его величества! Подождите здесь. Император в скорости выйдет.
Коцебу исчез.
Принц и спутник его остались перед роковой дверью. Этот огромный, ледяной дворец, по бесконечным, великолепным покоям которого они блуждали, казался принцу сказочным. Это был Рай, но такой же ужасный, полный повисшего под потолками тумана, с пятнами плесени, с наросшими хлопьями грибов, с намерзшим льдом и комами изморози, как и Пургаторий колоннад, лестниц и лабиринта коридоров и как мрачный Ад сокровенных недр крепости, окруженной со всех сторон глубокими каналами, тонущей в постоянных туманах.