И за этими дверями скрывался властитель холодного замка и всех его сырых плесневелых и обледенелых великолепий.
-- Nun, Gott sei uns gnadig! -- боязливо творил молитву Дибич.
VII. Браво! Браво!
Роковая дверь отворилась.
В библиотеку вошел император.
Павел Петрович был совершенно такой, каким принц его давно знал по множеству портретов: сухопарый человек среднего роста с крайне невзрачными чертами бледно-желтого лица. Глаза его были сощурены, словно его слепил дневной свет; верхняя губа отвисла, нижняя выпятилась вперед; нос короткий и приплюснутый.
На нем был старомодный, синевато-зеленый мундир с простым красным воротником и такими же обшлагами, без лацканов, без золотых пуговиц, аксельбантов и белого сукна панталоны в высоких ботфортах. Голова густо напудрена, но коса не очень длинна. В прорези мундира вдета шпага. Шитья не было, но левую сторону груди украшали две звезды. Несмотря на странное впечатление, производимое его внешностью во всей ее совокупности взор императора не имел ничего устрашающего и даже показался принцу добрым, быть может, потому, что он настроен был увидеть какое-нибудь чудовище вроде сказочного людоеда...
По данному ему наставлению, принц должен был преклонить одно колено перед самодержцем, но это никак ему не удавалось.
Напрасно силясь согнуть жесткое голенище высокой ботфорты на левой ноге, он внезапно рухнул на оба колена. От императора не укрылось, чего стоило принцу все это усилие и как твердо он преодолевал упорство своего голенища. Он улыбнулся, причем неприятные черты лица его озарились светом и смягчились, потом поднял принца обеими руками вверх, опустил на стул и сказал своим особенным сиповатым голосом:
-- Садитесь, милостивый государь! Как вы провели ночь у нас? Что вам снилось?