-- Я полагаю, ваше величество, -- вспомнив прусский закон о дезертирах и всю историю, которую ему пришлось из-за него претерпеть, сказал принц Евгений, -- я полагаю, ваше величество, что сам человек не имеет права распоряжаться своей жизнью Старый прусский закон гласит, что неудачный самоубийца должен быть судим, как дезертир короля.
-- Прекрасно, милостивый государь! Если самоубийцы и не могут почитаться дезертирами своих царей, то они явно дезертиры Царя царей, пославшего их сюда на борьбу со своими страстями и по роками и со злом и князем мира сего, клеветником и обольстителем. Самоубийца -- дезертир христианской армии Царя царей! Поэтому он и получит строжайшее осуждение в загробной жизни. А, Дибич! -- коснувшись плеча барона, милостиво сказал государь, -- какого философа ты привез к нам!
-- О, ваше величество, успехи его высочества чрезвычайны!.. -- проговорил тут Дибич, расцветая, и по-петушиному даже вздернул голову.
Но император уже опять обратился к принцу:
-- Вам понравится у нас, -- сказал он. -- Сколько вам лет?
-- Тринадцать, ваше величество.
-- Видели свет?
-- Я имел честь вам доложить, что увидел его тринадцать лет тому назад.
-- Не о том речь, -- возразил с улыбкой император. -- Я спрашиваю, случалось ли вам путешествовать? Видели ль людей и...
На этом принц прервал его. Дибич побледнел снова.