Извещенные о совершившемся, Пален и Талызин сошлись с Бенигсеном и Платоном Зубовым посреди одной из парадных комнат императорских апартаментов.
Талызин почти бежал и едва поравнялся с Бенигсеном, вскричал:
-- О, гнусное, зверское преступление! Что я скажу Александру! О, что я скажу Александру!
-- Генерал! -- сказал Бенигсен, -- все очевидцы события твердят, что я не принимал участия в печальной кончине государя. Я находился в смежной комнате, и, конечно, я не согласился бы войти и в нее, если бы знал, чем кончится наша попытка мирно отстранить от власти несчастного, безумие которого уже стало кровожадным. Мне нечего краснеть за то участие, которое я принимал в сей революции. Не я составлял план ее. Я даже не принадлежал к числу тех, кто хранил эту тайну. Это вам, генерал, очень хорошо известно, потому что вы присутствовали при том, как князь Платон Александрович сегодня за три часа всего до события посвятил меня в тайну. Итак, я не был извещен о революции до самого момента осуществления переворота, когда все уже было условлено и решено. И я даже спрашивал, прилично ли мне, иностранцу и ганноверцу, в рассуждении того, что на троне Англии король из ганноверского дома, вступать в сие патриотическое русское предприятие, дабы не подать повода к нареканиям.
-- Я не обвиняю лично вас, Бенигсен, -- отвечал Талызин, молча слушавший эту речь, с выражением глубочайшего отчаяния и подавленности. -- Но вся душа моя возмущается против зверской расправы с несчастным больным! Клянусь, никогда бы не принял я участия в этом заговоре, если бы ожидал такой кровавой развязки! Решено было только арестовать императора, перевезти в крепость, где и потребовать подписания отречения от престола. А что же сделали! Несчастный великий князь! Что мы скажем ему? С какими лицами к нему явимся? Мы обагрили ступени трона кровью родного отца его, и он должен перешагнуть через эту кровь! Мы -- цареубийцы. И мы сделали несчастного неопытного юношу, доверившегося нам, отцеубийцей!
-- Ужасно! О, ужасно! -- повторил Талызин, закрывая лицо руками.
-- Великий князь никоим образом не причастен к сей прискорбной случайности, -- сказал князь Платон Зубов. -- И мы можем свидетельствовать пред ним, что несчастный родитель его был лишен жизни непредвиденным образом и, несомненно, вопреки намерениям тех, кто составлял план этой революции, которая являлась необходимой.
-- Идя на такое дело, надо было ожидать всего, -- сказал Пален. -- Революции совершаются не так, как заря, с церемонией или вахтпарад в экзерциргаузе. Что произошло, то произошло. "И сами боги не могут совершившееся сделать несовершившимся", -- говорили древние. Мы избавились от тирана и безумца. Мы явились освободителями отечества от самовластия кровожадного помешанного. Этим все сказано. Будем ли мы охать и ахать над трупом того, кто безжалостно истязал нас и всю Россию четыре года?
-- Голос крови несчастного вопиет к небу! -- вскричал Талызин. -- Совесть потрясается и возмущается чудовищностью совершенного злодеяния!..
-- Что же, вы хотели бы вернуться к прежнему царствованию? Ну, и дождались бы того, что вся императорская фамилия была бы ввержена в крепость, а сами бы вы отправились в ссылку, в Сибирь!