-- Но Александр! Что мы скажем Александру? -- в отчаянии повторял Талызин.
-- Александр поплачет и утешится, -- сказал Пален с цинической усмешкой. Pour manger une omelette il faut commencer par casser les oeufs! А когда эта "omelette" -- власть над многомиллионной величайшей империей, то грусть по родителю скоро уляжется!
-- Вы по себе судите о всех, -- с отвращением сказал Талызин, -- не все способны на подлость. Я знаю чистое, великодушное сердце юного Александра! Он не перенесет этого удара!
-- Я не белоручка, правда, -- сказал Пален. -- К тому же государственная необходимость часто требует сильных средств. Что же касается подлостей, то я не знаю, кто на что способен, а только мы вместе с вами, генерал, охраняли дворец, когда князь Платон Александрович беседовал с покойным властителем.
-- Покойный! Ух, гора с плеч! -- громко и радостно сказал один из офицеров, не бывший в кабинете. -- Только вслушайтесь в это слово -- "покойный"! Даже все как-то не верится! Все жду, что вот он войдет и раздастся его сиповатый голос! Нет, царство небесное императору Павлу Первому, -- перекрестившись, заключил офицер, -- но да будет же он и последний, и да избавит нас Бог от второго такого.
-- Amen! -- сказал Пален. -- Но долго ли мы будем тратить драгоценное время на пустые разглагольствования? Надо обсудить, как нам теперь быть. Я полагаю, что без обуздания самовластия какою-либо конституцией невозможно обойтись. Не взяв записи с Александра, мы сделаем только половину дела.
-- Конституция! Конституция! -- закричали офицеры.
-- Набросок сенатора Трощинского, -- сказал князь Платон Зубов, -- в коем он излагает план аристократических институций и политических вольностей благородного дворянства, имеется при мне.
-- Да почему Александр нами должен править? И почему вообще такое предпочтение одному семейству этих немцев? -- крикнул полковник Бибиков Измайловского полка, пользовавшийся репутацией превосходного офицера и хорошо принятый в самых знатных семьях столицы. -- Восстановим древнее народоправие!
-- Нет, конституцию! Конституцию! -- закричали другие.