-- Ubi est cadaver? (Где труп?) -- не кланяясь, сказал только, увидев Палена, доктор Роджерсон.
-- Я прошу вас, Бенигсен, проводить господ докторов в опочивальню усопшего для осмотра императорских останков и составления надлежащего акта, -- сказал граф Пален. -- Император Павел Первый в бозе почил от апоплексического удара, господа, -- обращаясь к докторам, внушительно прибавил Пален.
-- Ubi est cadaver? -- повторил с угрюмым равнодушием доктор Роджерсон.
Бенигсен молча повел докторов к спальне императора.
-- Вам не мало будет с ним хлопот, -- шепнул провожавший офицер хирургу Виллие. -- Он весь изуродован.
XXII. Коса и камень
Граф Пален один продолжал путь по пустынным покоям, колоннадам, дышавшим стужей великолепным залам, коридорам и лестницам. Уже белело в окнах; рассвет наполнял дворец желтоватыми сумерками и пепельными тенями. Снаружи доносилось покаркивание просыпающихся ворон и одушевленное чириканье воробьев. Попадавшиеся графу истопники и лакеи, занятые ранней уборкой покоев, отвешивали низкие поклоны. Часовые в разных местах отдавали честь графу. Он шел мерным, грохочущим под гулкими сводами шагом, надменный, огромный, злой, не обращая ни на что внимания. Спустившись в нижнее помещение, он вошел в покои статс-дамы императрицы, графини Шарлотты Карловны Ливен. Перед спальней ее к нему кинулась было камер-юнгфера, но Пален нетерпеливо оттолкнул ее и прямо вошел в спальню старухи, захлопнув за собою с шумом дверь перед изумленной камер-юнгферой и защелкнув ее на ключ.
-- Что такое? Кто это? -- просыпаясь и поднявшись на постели в ночном чепце и кофте, сказала Шарлотта Карловна, однако не проявляя испуга.
-- Графиня, это я, Пален, -- сказал военный губернатор.
-- Что вам надо, граф? -- гневно спросила старуха. -- Как вы смели так ворваться ко мне? Это неприлично!