Она напоминала ночную хищную птицу со своим горбатым носом, пронзительными, круглыми, тонувшими в складках век глазами, с загнутым подбородком, с седыми и, несмотря на сон, порядливо закрученными буклями, с лицом, окруженным кружевами чепца. Голос ее звучал повелительно и резко. Она привыкла и умела властвовать.
-- Чрезвычайные причины заставили меня так войти к вам, -- понизив тон, сказал Пален.
-- Что бы ни произошло, это неприлично. Вы должны подчиняться этикету, -- упрямо повторила старуха, зловеще смотря на Палена из-под чепца. -- Что случилось?
-- Император Павел скончался от апоплексического удара, -- сказал Пален.
Графиня молча продолжала глядеть на Палена, уничтожающе меря с ног до головы военного губернатора.
-- Его убили, -- наконец, проговорила она.
Пален пожал плечами.
-- Ну, да, конечно, -- сказал он нагло. -- Отечество и нация избавились от тирана.
-- Вы есть убийца вашего законного императора и клятвопреступник! -- сказала сурово графиня и подняла руку, как бы призывая небо в свидетели своих слов.
-- Государственная необходимость, польза отечества и единодушное стремление всех честных патриотов побудили покончить с тираном, правящим не как монарх, а как узурпатор, -- сказал граф Пален, начиная подергивать плечами под инквизиторским, пристальным, уничтожающим взглядом властной старухи. -- Павел как монарх законный не был тираном по приобретению власти -- tyrannus absque titulo, но по способу ее употребления -- tyrannus quoad exercitium. Иоанн Салисбюрийский говорит: "Истинный государь борется за права и свободу своего народа. Тиран не успокаивается до тех пор, пока он не попрет ногами все законы, а народ не обратит в рабов. Истинный князь есть отражение Бога. Тиран есть образ дьявола. Первого должно любить, уважать, почитать, второго, по большей части, надо убивать". Цицерон в книге "De offisiis" приветствовал тех, кто убил Юлия Цезаря, поправшего республику. А Фома Аквинский прямо говорит: "Восхваляется и награждается тот, кто умерщвляет тирана ради освобождения своего отечества".