-- Вы клялись Александру сохранить жизнь императору Павлу, только низложить его и учредить регентство. Вы клятвопреступник. Государственные чины тоже ожидают регентства.
-- А, вы знаете, что я клялся Александру. Но вольно же ему было требовать с меня такую явно неисполнимую клятву! Клялись мои уста. Сердце мое свободно от клятвы, ибо в уме я прибавил оговорку.
-- Несчастная императрица! Несчастный Александр! Бедный мальчик! Что-то переживает он? -- поддаваясь смягчающему влиянию скорби, сказала старуха. -- Вы не смели проливать кровь его отца!
-- А вы думали, что революции совершаются на честное слово! Ха-ха! -- свирепо осклабился Пален.
-- Государственные чины предполагали регентство, а не цареубийство, -- сказала с отвращением графиня.
-- О, им не в первый раз! Они спокойно перешагнут и через эту кровь. Провидение показывает явное милосердие России и русскому народу, чисто и быстро чрез предопределенных мужей истребляя тиранов нации. Революция, лишившая империи Иоанна VI, окончилась через четыре часа! Революция, жертвой которой пал Петр III, продолжалась 24 часа! Эта революция, в которой погиб Павел, длится уже три часа. Чем скорее мы ее кончим, тем лучше. Вставайте, графиня! Идите к императрице и возвестите ей волю императора Александра -- немедленно ехать в Зимний дворец для принесения ему присяги.
-- Я знаю, Пален, что в груди вашей сердце тигра, -- сказала старуха, без церемонии откидывая одеяло и сходя с постели, в ночном туалете. -- Вы смелый, отчаянный разбойник! Но и я не сахарная и знаю свои обязанности. Александр родился еще тогда, когда бедный Павел Петрович был всего только великим князем.
Говоря это, старуха надевала верхнюю юбку на теплую байковую, в которой спала, плисовые сапоги и бархатную телогрейку с шифром.
-- Что вы этим хотите сказать, графиня? -- спросил Пален, вновь принявшийся за графин с водой.
-- То, что истинный отпрыск крови императорской, истинный наследник есть малолетний князь Михаил, первый в России родившийся от императора со времени провозглашения таковым Петра Великого, потому что он имеет по времени рождения уже по короновании и помазании его отца высшие права на трон, чем трое других великих князей, которые были только сыновья великого князя.