Слезы потекли по грубым лицам старых гренадер.
-- Государыня, матушка ты наша! -- рыдающим голосом сказал один из них. -- Понимаем мы горе твое, родимая! Чувствуем мы! Да не приказано нам!
-- Так убивайте же и меня! -- вскричала императрица и грудью надвинулась на штыки, так что гренадеры едва успели принять их.
Но в это время под одну руку ее подхватила подоспевшая Шарлотта Карловна Ливен, а под другую -- извещенный о происходившем и прибежавший ближайший друг императрицы шталмейстер Сергей Ильич Муханов. Они подняли императрицу, оба убеждая ее успокоиться, Ливен по-немецки, а Муханов по-французски, представляя ей доводы бесполезности ее попытки в данную минуту проникнуть в опочивальню усопшего супруга. Императрица разразилась рыданьями, проливая потоки слез и, обессиленная, дала себя увести. В соседнем покое императрицу встретили две фрейлины с чулками и туфлями, в которые и поспешили облечь окоченелые ее ножки. Потом они увели императрицу в собственные апартаменты. Муханов поспешил за лейб-медиком Беком. Вслед за ним, все неодобрительно покачивая головой, вышла и обер-гофмейстерина Ливен. Им навстречу шел генерал Бенигсен.
-- Что здесь происходит? -- спросил он.
-- Императрица в ужасном состоянии, -- сказал Муханов. -- Она рвется в опочивальню супруга.
-- О, невозможно! Сейчас совершенно невозможно! -- сказал генерал Бенигсен.
-- Позовите хотя бы Бека! Ей необходимо пустить кровь! -- просил Муханов.
-- Доктор Бек с прочими приготовляет тело к выставлению. Работа очень трудная! Покойный сильно обезображен, -- объяснил Бенигсен. -- Вот почему невозможно допустить императрицу в опочивальню.
-- Ее величество изволили справляться, кто командует дворцовыми войсками -- сказала графиня Ливен, -- и, узнав, что вы, приказывает вам к ней явиться.