Ответы такого рода я слыхала от него не раз и в других случаях; он всегда был или показывал, что был доволен тем именно произведением, которое ему не удалось.
Мы часто видали Щепкина. Замечательный старик сохранил до конца не только необыкновенную жизненность, но и дарование; в последнем своем бенефисе "Чужой хлеб", Тургенева, он играл мастерски. Молодёжь любила слушать его интересные рассказы о старом времени. Он был крепостным графа В., и как умно и просто говорил, когда приходилось: "Я ещё тогда был у графа и служил за столом с официантами". Щепкин знал себе цену, но никогда не зазнавался и от всей души отдавал справедливость другим.
-- Садовский гораздо талантливее меня, -- говорил он. -- У него талант под подушкой лежит; прочёл свою роль -- и готов, а мне над своею надо потрудиться.
Нет сомненья, что Садовский был один из замечательных художников того времени, но совершенно неспособный на изумительное разнообразие ролей, в которых отличался Щепкин, между прочим, назовём Фамусова, Городничего, Гарпагона, Матроса, Кочкарева, наконец, драматическое лицо Нахлебника в "Чужом хлебе", -- и во всех этих ролях он был неподражаем. Образованный вкус давал ему возможность понимать искусство в широком его значении. Рашель привела его в восторг.
-- Я не зашёл так далеко в самых моих смелых понятиях об искусстве, -- сказал он нам после представленья "Горациев".
Рашель его видела, кажется, в роли Гарпагона, познакомилась с ним и подарила ему трагедию Корнелия c надписью: "Au grand comedien la tragedienne intelligente".
Они разговаривали через переводчика. Раз в присутствии Михаила Семёновича мальчик ей принёс из магазина русские кружева, которых она увезла на несколько сот рублей за границу; Рашель вынула из портмоне два золотые и велела их отдать посланному на чай. Полуденский, её ярый обожатель, заметил, что на чай столько не дают.
-- Правда, -- отвечала она, -- но если я ему дам, что следует, он на меня и внимания не обратит, а теперь Рашели не забудет.
Она явилась в первый раз пред публикой в роли Федры. Представление шло утром, вечером приехал Павлов, чтобы вызнать какое действие произвела на нас Рашель. Мы признались, что не вполне выгодное.
-- Слава Богу, -- отозвался он, -- а я сейчас от Ч. Она уже собиралась лезть на стены, но я залил её восторги холодною водой; ее запугало общее мнение, и она согласилась, наконец, что я прав.