-- А ты свою боярыню-то проспала?
-- Как проспала?.. -- спросила Танюша.
-- Она вчера уехала.
Девушка смотрела на него тупо, думая, не в насмешку ли он это сказал.
-- Чего уставилась? Говорят тебе, уехала, -- подтвердил Спиридон.
Она бросилась вон из мельницы и бежала, не переводя духа, до боярской избы. Изба была заперта, на дверях висел замок. С замиранием сердца Танюша добралась до священника; её встретила Пелагея Тихоновна словами:
-- Уехала, касатка, уехала наша боярыня. Наказывала нам тебя не оставлять, а тебе наказывала по ней не убиваться. -- Никого, говорит, не забуду.
Тем не менее сирота долго убивалась, как способен убиваться русский человек, придумавший это выражение. Она не пила, не ела, не спала; наконец, время, увещания отца Ермолая и ласка его доброй жены одолели первый взрыв горя. Она бывала часто у священника. Раз Василиса заметила её отсутствие и поджидала её со сжатыми кулаками.
-- Где ты была? -- крикнула она, бросаясь на неё. Но Танюша уклонилась от удара и отвечала:
-- Где была, там меня нет, а ты, Василиса, не дерись. Будет не в мочь, поделаю что-нибудь над собой; ищи-ка тогда себе другую.