Сорочку Танюша надевала лишь в большие праздники, а янтари вынимала иногда, когда все спали в избе, и любовалась ими. Кроме отца Ермолая и его жены никто не знал, что она обладала таким сокровищем. Раз, дождавшись, чтобы мельничиха улеглась, она зажгла лучину, отперла сундучок и вынула ожерелье. Она сидела на полу спиной к двери и не слыхала, как к ней подкралась хозяйка. Как нарочно Василисе не спалось, она встала, чтобы выпить, и прошла за пивом мимо чулана. Дверь не затворялась вплоть, мельничиха остановилась, и глаза её загорелись от изумления и алчности, когда она увидела янтарное ожерелье, которое Танюша подносила к лучине, любуясь отражением огня на зёрнах.
-- Это откуда у тебя?.. -- крикнула Василиса.
Девушка так испугалась, что со страха вскрикнула тоже.
-- Ты это украла! Воровка! Подай сюда.
-- Я не воровка, -- отвечала Танюша, -- боярыня мне пожаловала янтари, и тебе их не видать.
-- Я, небось, и поверю, что тебе их пожаловала боярыня, ты у боярыни-то их и украла. Подавай, говорят тебе, а то берегись, не поздоровится.
-- Пусть не поздоровится, не дам!
Мельничиха попробовала вырвать у ней ожерелье, но девушка его крепко держала, и между ними завязалась борьба, которая продолжалась недолго. Василиса была несравненно сильней, она разогнула стиснутую руку Танюши и завладела янтарями.
-- Злодейка! -- сказала сквозь рыданья бедная девушка. -- Последнее отняла! Ответишь ты за меня Господу Богу!
Но мельничиха не обращала внимания на её отчаяние и ушла очень довольная своим приобретением. Танюша рано утром побежала к отцу Ермолаю, умоляя его заступиться за неё. Он пошёл на мельницу и сказал Василисе, что она взяла на душу двойной грех, завладев чужим добром и обвинив напрасно Танюшу в воровстве, так как он знал наверное, что ожерелье ей подарила боярыня.