-- Накликала на людей вражью силу, -- говорили Толвуйцы, -- ан вон сила-то её самоё и угостила.
-- Толкуй! -- возражали другие. -- Она опять с ней поладит. С Василисой держи ухо востро; даром что её в бараний рог согнуло. Накануне Успеньего дня мужичок из Залесья прошёл мимо мельницы, а в самый праздник ноги у него и отнялись. Она, вишь, с ним на ярмарке ещё в те поры повздорила, да говорит: смотри, говорит, ты со мною тово... Мы промеж себя толковали, что малому несдобровать.
Не было болезни или несчастья, в котором бы не обвинили Василису тогда даже, когда она в них и не участвовала, и недуг её, как мы видим, не уничтожил страха, внушённого её чарами. Зато она потеряла веру в себя, и была так напугана, мысли её так перепутались, что по ночам она бредила о нечистой силе, обратившейся против неё. Теперь Василиса боялась вращаться с нею, и отказалась от заговоров. Она собрала корешки и травы, которые набирала на зиму, и весь запас бросила с яростью в огонь. Однако облегчения не почувствовала. Боли её часто возобновлялись, и она видимо худела, но могла ещё прожить много лет. Её жертвы уже доказали, что подобная болезнь не убивает вдруг, а истощает постепенно силы. Страдания не сломили крутого нрава мельничихи, напротив, она была ещё злее, и злобу свою срывала беспощадно на домашних.
Терпение Танюше изменило. Раз, после страшной стычки с Василисой, она выбежала из избы, вышла на большую дорогу, села под деревом и горько заплакала. Долго она ждала освобожденья или, по крайней мере, облегчения в своей судьбе, наконец, настала минута отчаяния, когда она сказала себе, что облегчения не будет, что, видно, она не заслужила, чтобы Матерь Божия её выручила.
Весенний день клонился к вечеру; кто-то шёл медленно по дороге, приближаясь к молодой девушке. Через несколько минут пред ней остановилась странница.
-- Переночевать здесь можно, касатка? -- спросила она, опираясь на свой посох.
-- Можно, голубушка, -- отвечала Танюша, обтирая свои слёзы. -- Присядь-ка, отдохни. Я чай, издалеча?
-- Издалеча. Ничего, привыкла уж, давно странствую.
-- Как тебя звать?
-- Варварой, -- отвечала странница.