Странники не знают нужды. Везде их принимают радушно и делятся с ними хлебом-солью. В Соловках они получили не только хорошую пищу, но и тёплую одежду. Танюша привыкла к работе, обзавелась прялкой, выметала избу, где жили странники, и стирала на них.
-- Недаром матушка родимая приходила ко мне во сне и благословила меня иконой Пресвятой Богородицы, -- говорила она Варваре. -- Матерь Божия привела тебя в Толвуй, а если бы не ты, осталась бы я у мельничихи, и она бы меня извела.
-- Страшно за неё, касатка, -- отвечала странница. -- Куда она душу-то свою приготовила? Кому её продала? Наше дело помолиться, чтобы Господь ей раскаяние послал.
Зимой вести о московских событиях не доходили в Соловки, и с наступлением марта наши спутницы не без страха пустились в дорогу. Варвара желала добраться до своего родного села, и там пристроить Танюшу. Возвратное путешествие по морю совершилось благополучно: на первом ночлеге от пристани они встретили богомольцев, которые направлялись в Соловецкий монастырь. Начались вопросы: "Откуда?", "Что слышно про Москву?"
-- Из Астрахани, голубушки, -- отвечала одна из богомолок. -- Про Москву-то не слыхали, а у нас не дай Бог, что творится! Прибыла к нам ихняя царица с басурманами, да наши окаянные казаки туда же, за неё стоят. Маринкой, вишь, её звать. Добрых людей в свою шайку требует, а кто не пошёл, того до смерти избивают, либо силой потащат. Видала я её, касатки, какая она царица! Едет верхом, шапочка на ней надета, да кафтанчик, не то девка, не то мальчишка, и по-басурмански со своими калякает. Рассказывают, неспроста это она царицей-то была. То день-деньской по полям рыщет, то оборотнем людей пугает. За прошлой осенью, старушка наша Тарасовна в лес пошла за грибами и видит -- идёт волчица. Бабушка больно испужалась, перекрестилась, молитву сотворила, а волчица-то идёт прямо на неё, ей в глаза смотрит, да говорит: "Здорово, Тарасовна". Бабушка света не взвидела, да со страху как стояла, так и шлёпнулась. Чуть было без покаяния Богу душу не отдала.
-- А что она, тётка, лицом-то страшна? -- спросила Танюша, побледнев от ужаса.
-- Лицом-то? А нешто у ней своё лицо? То старухой выдет, то молодой. Молодой я её и видела -- ничего. Людей прельщать надо -- такую образину себе и сотворит. Бежали мы от неё, касатки, в Соловки сходить обещались, чтобы Господь на нас оглянулся. Да не чаяли, что дойдём, далече. Спасибо, добрые люди подвозили, а то бы, кажется, ноги не донесли.
Басням рассказчицы не было конца, и запуганный народ слушал и верил. К счастью, наши странницы держали путь на Кострому, и Марина до них добраться не могла.
* * *
-- Вот и наш город! Гляди, голубка, вот она Кострома! -- сказала Варвара, прослезившись. -- Вишь церкви-то! Три года не видала. Донёс Господь подобру да поздорову! Здесь переночуем, а в наше село завтра к вечерням придём.