-- И то Господь Бог повелел, -- отозвалась бабёнка, -- мне отшельник святой сказывал: "Кто, -- говорит, -- к твари всякой милостив, того Господь любит и угодники его святые.
-- Истину он тебе сказывал, -- отвечал Артём. -- Сергий Радонежский медведя приголубил, и картина есть в Лавре: стоит преподобный и кормит зверя. Наш уход за животным не пропадает, -- продолжал он, поглаживая щенка. -- Животное изводишь, а того не знаешь, что, может быть, избавителя своего изводишь. Слушайте-ка, что я вам расскажу. Давно уж тому, пристала ко мне собачонка; небольшая была, невзрачная, сжалился я над ней, призрел её, и стала она мне верный друг. За то я, бывало, куска в рот не возьму, чтоб с ней не поделиться. Она это чувствовала. Ведь собака животное благодарное, а иной человек за добро спасиба не скажет. Кличка была ей Полкан. Вот раз еду я ночью летом по большой дороге. Лошадёнка моя плетётся шагом, а Полкан бежит за телегой. Я на грех и засни, да крепко таково. Слышу вдруг -- залаял мой Полкан, а мне лень и глаза открыть; а он себе лает, так и разрывается. Ну, встрепенулся я, оглядываюсь -- никого! Около нас голое поле, а перед нами большая дорога; а Полкан мой рвёт и мечет, и хватает лошадку за хвост. Что за оказия? -- думаю себе, а ведь это он недаром. Я его и лаской-то унимаю, и угрозой-то, куда тебе! Так и заливается. Я остановил лошадь, спрыгнул на земь, глядь! -- Сундука-то с товаром нет! Он у меня был привязан к телеге толстой верёвкой, вор её перерезал и сундук унёс.
-- Я так я всплеснул руками. Что делать? Куда гнаться за вором? -- И рассудил я, что вперёд он не ушёл, потому побоялся бы, что я его обгоню, а в сторону уйти ему нельзя, поля только вспахали; шагать по пашне с ношей нелегко, значит разбойник назади остался. Я и погнал назад свою лошадку во всю прыть. Проехали мы с полверсты, Полкан бежит за нами, да вдруг как ринется в куст, да и давай опять лаять. Я приостановил лошадь, и не успел ещё выйти из телеги, вижу из куста поднялся мошенник, да во вей лопатки бежать! А сундук так и бросил под кустом, лишь бы самому от меня спастись. А мне уж где за ним в погоню! Рад, что свой товар обрёл. Перенёс я сундук в телегу, приласкал Полканушку, да говорю: "Спасибо тебе, Полканушка! Верный ты мне слуга, не оставлю тебя, пока ты жив будешь". И не оставил. А когда он умер, даже тоска на меня напала: словно товарища лишился. Так вот она какова собака бывает! А вы утопить хотели... Ах! Вы непутные!
Дети слушали со вниманием дедушку Артёма. До сих пор никто из них не знал цены животного, не дал никогда лишнего клочка сена лошади, которая пахала его землю, ни лакомого куска собаке, которая стерегла его имущество. Животные не видали от них ласки, и сами к ним не привязывались, а служили им как рабы, под бичом.
Рассказ Артёма сильно подействовал на Егора, любимого внучка Марфы.
-- Дедушка Артём! -- сказал он. -- А дедушка Артём! Дай мне щенка-то.
-- А тебе на что?
-- А я накормлю его, отогрею и за собой оставлю.
-- Умник! -- похвалил его Артём. -- Добрый малый! На! Возьми. Ты его приголубишь, и он тебе будет верный друг.