Дашѣ стало совѣстно за себя.
-- Садитесь, пожалуста, и поговоримъ о дѣлѣ, сказала Нелли.
Нелли не имѣла ничего общаго съ русскими авантюристками успѣвшими офранцузиться въ парижскомъ demi-monde. Она воспитывалась въ Sacr é -coeur; первые годы молодости провела въ Сенъ Жерменскомъ предмѣстьѣ, и была проникнута его понятіями. Ей вполнѣ далось то благородство формы которое ненавистно лишь тѣмъ кого воспитаніе не надѣлило изящностью формы, а природа возвышенностью мысли. Даша, успѣвъ возненавидѣть Нелли, покорялась однако, вопреки себѣ, ея обаянію. Въ Нелли все играло и пѣло. Не внушая симпатіи, она прельщала и очаровывала. Она умѣла быть весело-серіозною и сообщить что-то граціозное скучнымъ хозяйственнымъ подробностямъ въ которыя вошла съ изумительнымъ пониманіемъ дѣла.
Она распросила Дашу о московскихъ цѣнахъ, о стоимости русской монеты, обо всемъ что было необходимо для приличнаго устройства дома, не обошла мельчайшихъ подробностей, и отвѣты Даши записывала въ счетную книгу. Наконецъ она поблагодарила Дашу учтиво, привѣтливо, и въ ея словахъ звучалъ неуловимый оттѣнокъ которымъ дала ей почувствовать что сеансъ конченъ.
VI.
Опалевъ не помнилъ того времени когда его семейство переселилось въ чужіе края. Ребенкомъ и юношей онъ жилъ и въ Германіи, и въ Англіи, а университетскій курсъ прошелъ въ Парижѣ. Отецъ его страдалъ ипохондріей, а еще болѣе бездѣйствіемъ; денегъ у него было вдоволь. Не зная куда ихъ дѣвать и куда дѣвать самого себя, онъ кочевалъ какъ цыганъ, съ женой и сыномъ, по всей Европѣ, увѣряя что жить вездѣ скверно, а въ Россіи невозможно. Онъ ненавидѣлъ Россію и подтрунивалъ постоянно надъ патріотическимъ направленіемъ сына. У него родилась дочь, и онъ къ ней пристрастился со всей капризностью своей природы, завладѣлъ ею, и отбилъ совершенно у жены, смотрѣвшей со страхомъ на его новую блажь. Онъ возилъ дѣвочку къ знакомымъ, въ магазины, наряжалъ ее какъ куклу, и водилъ ежедневно въ Тюйлерійскій садъ, гдѣ она играла въ обручи и въ мячикъ, бѣгала и болтала съ маленькими Парижанами. Когда она подросла, отецъ ее отдалъ въ пансіонъ Sacr é -coeur.
Между тѣмъ Дмитрій Опалевъ кончилъ ученье, Россію узнавалъ изъ книгъ и разказовъ матери и любилъ по наслышкѣ. Одно обстоятельство развило въ немъ еще болѣе эту любовь, и сдѣлало изъ нее, если можно такъ выразиться, обязательное для него чувство. Онъ обѣдалъ въ ресторанѣ съ знакомыми. Въ пяти шагахъ отъ него русскій путешественникъ тѣшилъ Французовъ разказами о недостаткахъ и грубыхъ сторонахъ своего отечества. Французы смѣялись. Опалевъ слушалъ съ негодованіемъ, а его пріятели молчали изъ уваженія къ нему. Наконецъ онъ не выдержалъ и подошелъ къ разкащику.
-- J'ai l'honneur d'être Russe, Monsieur, сказалъ онъ громко,-- et vous allez me rendre raison des 'propos insultans que vous tenez sur ma patrie.
Французовъ привела въ восторгъ рыцарская выходка Опалева. Тѣ самые которые смѣялись захлопали въ ладоши и закричали:
-- Bravo! Voilà un homme que aime son pays! L'est un homme d'honneur celui-là!