Опалевъ вполнѣ раздѣлялъ мнѣніе сестры, но высказать этого онъ еще не рѣшался. Онъ находился постоянно въ безпокойномъ и тревожномъ состояніи духа, потому что начиналъ сознавать свою ложную и смѣшную роль въ обществѣ которое не признавало его своимъ и которому онъ былъ совершенно чуждъ. Александра Ивановна и ея мать были безспорно женщины образованныя, каждая по своему времени; онѣ были хорошія женщины, а между-тѣмъ между ними и Опалевыми не было ничего общаго.... Тоска одиночества преслѣдовала его все болѣе и болѣе. Пусто казалось ему новое гнѣздо, жутко было ему въ новой жизни. Она озарялась лишь единственнымъ лучемъ свѣта -- любовью молоденькой, хорошенькой дѣвушки. По крайней мѣрѣ Опалевъ не сомнѣвался въ ея любви.
Даша слышала слова сказанныя Нелли въ ту минуту когда Опалевъ передалъ сестрѣ приглашеніе Чимирязевой: "я еще не видала въ Россіи человѣческаго лица....", и чувство Даши къ Нелли приняло вдругъ характеръ опредѣленной ненависти. Она, подъ разными предлогами, стала отказываться отъ обѣдовъ съ Опалевыми и избѣгать встрѣчи съ Нелли. Но Нелли не замѣтила ея отчужденія. Трудно было тронуть сердце молодой Парижанки и поколебать ея узкія понятія.
-- Что это значитъ что Даша не обѣдаетъ больше съ нами? спросилъ ее Опалевъ.
-- Она, кажется, чѣмъ-то занята, отвѣчала Нелли.
-- Странно! Всегда занята въ обѣденный часъ. Ужь не оскорбилась ли она чѣмъ-нибудь?
-- О! Это до меня не касается. Elle se deboudera.
Но Опалевъ смотрѣлъ на Дашу другими глазами нежели Нелли. Онъ навѣщалъ бы ее чаще, еслибъ его честное сердце было способно играть женскою привязанностью. Что касается Даши, она вошла совершенно въ свою роль, и новое чувство подстрекало еще ея кокетство: желанье вскружить голову Опалеву чтобы взбѣсить Нелли.
-- Скажите мнѣ, Дарья Васильевна, спросилъ онъ разъ,-- почему вы перестали бывать у насъ попрежнему?
Даша дорого дала бы чтобы сказать ему настоящую причину своего отчужденія отъ Нелли, но ее удержала боязнь поселить раздоръ между братомъ, и сестрой, и она смотрѣла на Опалева съ неподдѣльнымъ смущеніемъ. Она собиралась солгать, и ей было совѣстно.
-- Почему?... повторила она.