Опалевъ бредилъ съ вечера, но къ утру онъ заснулъ, и сонъ освѣжилъ его мысли. Проснувшись, онъ посмотрѣлъ вокругъ себя, и глаза его остановились на Катеринѣ Семеновнѣ. Сгорбившись и наклонивъ голову надъ вязаньемъ, она сидѣла у стола, освѣщеннаго свѣчей подъ абажуромъ. Это тускло освѣщенное, старческое, чуждое лицо опять вызвало въ немъ мысль: міръ ограничивается теперь для него этою комнатой, и ему стало тѣсно какъ въ тюрьмѣ.
....Но вотъ въ полуотворенную дверь показалась бѣлокурая головка, съ безпорядочно подобранными волосами.
Катерина Семеновна на нее взглянула.
"Спитъ!" сказала она шопотомъ, и махнула рукой.
Даша скрылась, но на сердце Опалева уже скользнулъ теплый лучъ, оставленный ея минутнымъ появленіемъ.
-- Который часъ? спросилъ онъ слабымъ голосомъ.
Катерина Семеновна быстро къ нему обернулась, потомъ поднесла къ свѣчкѣ лежавшіе на столѣ часы, и отвѣчала:
-- Скоро шесть. Ну что? какъ вы, мой батюшка, себя чувствуете?
-- Неужели вы всѣ на ногахъ? спросилъ Опалевъ.
-- Нѣтъ; сестрица давно легла.