-- Съ тѣхъ поръ какъ вы ей сказали что я былъ тронуть ея слезами, она меня ждала каждый день, каждую минуту, и не вытерпѣла. Сегодня утромъ мнѣ говорятъ; "барышня желаетъ васъ видѣть"... Я думалъ больная, выхожу -- она. Вошла, остановилась въ дверяхъ и вся дрожитъ....
Александра Ивановна, не то строго, не то снисходительно, покачала головой. Ивлевъ взялъ ея руку, поцѣловалъ и сказалъ:
-- Свадьба черезъ двѣ недѣли.
Опалевъ долго бродилъ по улицамъ. На душѣ у него было такъ же темно и пусто какъ въ этомъ городѣ гдѣ онъ искалъ напрасно внѣшняго выраженія жизни. Шедши мимо богатаго дома, онъ заглянулъ машинально въ отворенное окно нижняго этажа, и остановился на минуту. Возлѣ окна стояло тропическое растеніе: сквозь его большіе, темнозеленые листья Опалевъ разглядѣлъ комнату, освѣщенную лампой, и около круглаго стола цѣлое семейство собралось ужинать. Тамъ былъ и мущина среднихъ лѣтъ, и темно-русая голова молодой женщины, и старушечій чепецъ, и мальчикъ, на высокомъ студѣ, съ салфеткой, подвязанной узломъ на затылкѣ. Шелъ оживленный разговоръ; всѣ смѣялись.
"Жизнь проходитъ чрезъ затворы, кипитъ и въ темныхъ закоулкахъ", подумалъ съ горечью Опалевъ. "Я здѣсь одинъ задыхаюсь отъ мрака и пустоты."
Онъ шелъ Садовой. Въ палисадникахъ было еще сыро, но вездѣ пахло уже весной, и теплый вѣтеръ дулъ ему въ лицо. Подъ этимъ вліяніемъ весны, кровъ колыхалась въ его жилахъ; онъ подумалъ о Дашѣ и влюбленныя мечты выгнали изъ его сердца тяжелыя, угнетающія мысли. Опалевъ идеализировалъ Дашу съ той минуты какъ узналъ ее, и она ему стала еще милѣе съ тѣхъ поръ какъ она его избѣгала. Нечего и говорить что онъ объяснялъ "parti pris" избѣгать его скромностью, гордостью нераздѣленнаго чувства.
"Нѣтъ! тотъ кого любитъ красивая, умная, чистая дѣвушка не въ правѣ жаловаться на одиночество! думалъ онъ. Поэзія любви вездѣ,-- и вездѣ одинаково хороша...."
Онъ поровнялся съ своимъ домомъ и остановился противъ палисадника, выходившаго на улицу. Даша шла медленными шагами по дорожкѣ, и, приподнявъ голову, смотрѣла на полный мѣсяцъ. Ея лицо, волосы, шея, казались отраженіемъ луннаго свѣта. Казалось что лунные лучи ее породили какъ Венеру пѣна морская. Она была вся озарена выраженіемъ радости, мягкимъ и спокойнымъ какъ весенняя ночь.
У Опалева закружилась голова. Онъ вошелъ въ палисадникъ, и позвалъ Дашу.
Она вздрогнула, и не успѣла опомниться, а Опалевъ уже шелъ рядомъ съ нею. Его рука обвилась около ея тальи и крѣпко ее сжала.